— С первого октября мама будет жить у нас, — произнёс Андрей таким тоном, словно сообщал, что завтра ожидается дождь. — Ей тяжело подниматься на четвёртый этаж, поэтому я уже всё продумал. Она займёт маленькую комнату, а мы с детьми переберёмся в гостиную.
Наталья медленно поставила кастрюлю на плиту.
— Повтори, пожалуйста.
— Что именно?
— Ту часть, где ты решил, что наша семья должна переселиться на диван.
Андрей вздохнул.
— Наташ, не начинай. Мама пожилой человек. Ей семьдесят скоро. Неужели мы не можем потерпеть несколько месяцев?
За столом сидели их дети: четырнадцатилетний Максим и девятилетняя Полина.
3
— Пап, а мой компьютер куда? — осторожно спросил Максим.
— Пока уберём. Учиться можно за кухонным столом.
— А Полина?
— Тоже будет заниматься на кухне.
— А спать?
— В гостиной большой раскладной диван. Всем хватит.
Полина посмотрела на диван, видневшийся через открытую дверь.
— Папа, он же на троих маленький.
— Если не раскидывать руки и ноги, вполне нормально.
— А если я ночью захочу перевернуться?
— Перевернёшься аккуратно.
Наталья вдруг рассмеялась. Не потому, что ей было весело. Просто иногда человеческая наглость достигает таких размеров, что на неё уже невозможно реагировать серьёзно.
— Андрей, ты хотя бы спросил меня?
— А что спрашивать? Это моя мать.
— А это моя квартира.
Муж нахмурился.
— Опять ты за своё. Мы семья или кто?
— Именно поэтому такие решения принимаются вместе.
— Мама уже собирает вещи. Я ей обещал.
Вот тут Наталья поняла главное: её мнения никто не собирался спрашивать. Всё давно решили за неё.
Квартира действительно принадлежала Наталье. Она купила её ещё до свадьбы, когда работала на двух работах, откладывала каждую свободную тысячу и несколько лет не позволяла себе даже нормального отпуска.
Первоначальный взнос она собирала почти шесть лет.
Потом появилась ипотека.
Каждый месяц, одиннадцатого числа, с её зарплатной карты списывались двадцать четыре тысячи рублей.
До последнего платежа оставалось немного больше пяти лет.
Андрей оплачивал коммунальные услуги, интернет и иногда покупал продукты. Наталья никогда не обесценивала его вклад. Но была одна неприятная особенность.
При родственниках муж неизменно говорил:
— Да мы с Наташкой потихоньку ипотеку закрываем. Тяжело, конечно, но справляемся.
И почему-то произносил это с таким видом, будто именно он каждый месяц совершал финансовый подвиг.
Раньше Наталья не обращала внимания.
Теперь же, глядя на мужа, который без её согласия распорядился комнатой детей, впервые задумалась: а кем он вообще считает себя в этой квартире — мужем или хозяином?
Через четыре дня приехала свекровь.
Лидия Павловна прибыла с тремя огромными сумками, старым креслом-качалкой, двумя коробками посуды и фикусом, торчавшим из пластикового ведра.
— Ой, как же хорошо, что вы меня забрали! — объявила она с порога. — А то совсем тяжело одной.
Наталья помогла занести вещи.
Свекровь прошла в детскую, огляделась и сразу начала распоряжаться.
— Этот стол надо убрать. Кресло сюда поставим. А эти картинки со стен снимите, мне от них неспокойно.
— Это мои плакаты, — сказал Максим.
— Ну так повесишь в другой комнате.
— У меня теперь нет другой комнаты.
Лидия Павловна не услышала или сделала вид, что не услышала.
В тот вечер дети переносили свои вещи в гостиную. Максим молча складывал учебники в коробку. Полина собирала кукол и постоянно спрашивала, когда они вернутся обратно.
— Весной, солнышко, — отвечал Андрей.
— А когда весна?
— Через несколько месяцев.
— Это долго?
Максим посмотрел на сестру.
— Очень.
Первую ночь Наталья почти не спала.
Диван оказался значительно меньше, чем представлял Андрей. Полина во сне постоянно толкалась, муж храпел, а Максим отказался ложиться вместе со всеми и устроился на полу на тонком туристическом коврике.
Утром Наталья увидела, как сын осторожно поднимается, держась за поясницу.
— Спина болит?
— Немного.
— Может, сегодня на диване поспишь?
— Мам, там и без меня тесно.
Он сказал это спокойно, без жалоб.
И именно от этого у Натальи защемило сердце.
Её ребёнок спал на полу в квартире, за которую она сама платила ипотеку.
А человек, придумавший эту замечательную схему, спокойно пил кофе и рассказывал матери, как хорошо, что теперь она под присмотром.
Первые недели Наталья пыталась сохранять мир.
Лидия Павловна не была злой женщиной. Она помогала с готовкой, вязала Полине шарф, иногда проверяла у Максима уроки.
Но у неё была удивительная способность превращать чужой дом в собственное хозяйство.
— Наташенька, зачем ты покупаешь такой дорогой порошок?
— Мне он подходит.
— А вот я всегда брала самый обычный.
— Хорошо.
— И мясо ты неправильно размораживаешь.
— Понятно.
— И Андрюшу вечером слишком поздно кормишь.
Наталья улыбалась.
На работе её коллега Светлана однажды спросила: