— Ты всерьёз думаешь, что в пятьдесят три года кому-то нужна на пляже? — Виктор так громко расхохотался, что едва не опрокинул рюмку. — Маринка, сиди дома! Нечего людей пугать!
Его приятель Борис захохотал следом.
Я стояла возле плиты, держа в руках полотенце, и смотрела на человека, которому отдала двадцать семь лет своей жизни.
Ещё утром мне казалось, что сегодняшний вечер будет обычным семейным ужином. Я запекла курицу, приготовила картофель, достала красивые тарелки. А теперь двое взрослых мужчин обсуждали мою внешность так, будто меня вообще не было в комнате.
— Между прочим, — продолжал Виктор, наслаждаясь вниманием, — она почти сто тысяч накопила! На море собралась! Представляешь, Борька? В её возрасте приключений захотелось!
— Может, пусть едет? — осторожно произнесла Инга, жена Бориса.
— Куда едет? — Виктор махнул рукой. — У матери картошку копать надо. Вот и будет ей курорт. Свежий воздух, физическая нагрузка, всё бесплатно!
Я медленно положила полотенце на стол.
3
— Виктор, я поеду четырнадцатого сентября. Отпуск уже подписан.
Его улыбка исчезла.
— Ты меня плохо слышала?
— Прекрасно слышала. Все двадцать семь лет.
В комнате повисла тишина.
Виктор поднялся, отодвинул стул и произнёс с привычным театральным величием:
— Тогда поживу у матери, пока не одумаешься!
Он посмотрел на Бориса и снова рассмеялся.
— Спорим, через три дня позвонит? А к выходным ещё и прощения попросит!
Мужчины ударили по рукам.
Они даже не представляли, что только что заключили самое неудачное пари в своей жизни.
Потому что на этот раз я не собиралась звонить.
И когда спустя несколько дней Виктор вернулся, его ждало то, чего он никак не ожидал.
Но обо всём по порядку.
В молодости я мечтала о простых вещах.
О небольшом доме, где пахнет свежей выпечкой. О счастливом ребёнке. О муже, с которым можно смеяться над глупостями и разговаривать до рассвета.
И ещё — о море.
Не о роскошном отеле, не о дорогих ресторанах и не о заграничных путешествиях. Мне просто хотелось сидеть на берегу, слушать волны и знать, что никуда не нужно торопиться.
Первый раз я увидела море в двадцать шесть лет.
Мы с Виктором тогда только поженились. Ехали в душном поезде больше суток, ели варёные яйца и смеялись над тем, что денег у нас осталось почти в обрез.
Помню, как Виктор подхватил меня на руки и понёс прямо к воде.
— Запомни этот день, Маришка! — крикнул он. — Теперь каждый год будем приезжать!
Я поверила.
Тогда я верила каждому его слову.
С того путешествия у меня осталась маленькая ракушка с розовой полоской. Я привезла её домой, положила на полку и сказала себе, что однажды соберу целую коллекцию.
Но прошёл год. Потом ещё один.
Родился Денис.
Нужно было покупать коляску, детские вещи, платить за садик. Потом началась школа, дополнительные занятия, ремонт квартиры.
Каждый раз находилась причина отложить поездку.
— На следующий год, — говорил Виктор.
Постепенно эти слова стали нашей семейной традицией.
Только вот его собственные желания почему-то никогда не приходилось откладывать.
Захотел новый телевизор — купил.
Понадобились дорогие рыболовные снасти — нашёл деньги.
Решил заменить мотор для лодки — потратил почти сто тысяч рублей и даже не посоветовался со мной.
А когда я покупала новые зимние сапоги, обязательно спрашивал:
— Старые что, совсем развалились?
Долгое время я считала это мелочами.
Мне казалось, главное — сохранить семью.
Потом Денис вырос, окончил школу и уехал учиться в другой город.
И именно тогда я впервые заметила, насколько пустым стал наш дом.
Не потому, что сын уехал.
А потому, что между мной и мужем почти ничего не осталось.
Мы разговаривали о продуктах, коммунальных платежах и его рыбалке.
Он никогда не спрашивал, как прошёл мой день.
Не замечал, когда я уставала.
Не интересовался, о чём мечтаю.
Зато прекрасно знал, как заставить меня чувствовать себя виноватой.
Стоило мне возразить, как начинался знакомый спектакль.
Виктор шёл к шкафу, доставал старую синюю сумку и объявлял:
— Поживу у мамы, пока не одумаешься.
Первый раз я испугалась.
Второй — плакала.
На третий сама приехала за ним.
Его мать, Тамара Андреевна, всегда помогала сыну.
— Марина, женщина должна быть мудрее, — объясняла она. — Мужчинам нельзя перечить по пустякам.
И я уступала.
Снова и снова.
За семь лет Виктор уходил восемь раз.
Каждый раз первым звонила я.
А он возвращался с таким видом, будто сделал мне огромное одолжение.
В январе, за два с половиной года до того ужина, я открыла отдельный накопительный счёт.
Назвала его одним словом: «Море».
Каждый месяц переводила туда небольшую сумму из зарплаты.
Я работала парикмахером в салоне. Весь день проводила на ногах, выслушивала чужие истории, красила, стригла, укладывала волосы.
Иногда клиентки спрашивали:
— Марина Сергеевна, а вы сами когда отдыхаете?