— Я восемнадцать лет кормил чужих детей! — Виктор вскочил из-за стола и с такой силой ударил ладонью по скатерти, что бокалы зазвенели. — Всё, Наталья! Хватит считать меня идиотом! Пусть вся семья знает, какая ты на самом деле!
Я застыла с ножом для торта в руке.
Мы праздновали юбилей свекрови. За столом сидели родственники мужа, а в соседней комнате играли наши младшие дети.
— Витя, ты выпил лишнего? — тихо спросила я.
— Я абсолютно трезв! И впервые за много лет вижу правду!
Он достал из кармана сложенный лист бумаги и бросил его передо мной.
— Вот! Результаты обследования! Врач сказал, что с такими показателями я практически не могу иметь детей. А у нас их трое! Объяснишь?
Свекровь, Галина Петровна, довольно поджала губы.
3
— Я ведь давно говорила, сынок, что дети на тебя не похожи. Особенно старшая. Вся в мать, а от тебя ничего!
— Мама, — попыталась остановить её золовка Оксана, — не надо устраивать это при всех.
Но было поздно.
— Значит, ты думаешь, что я не твоя дочь?
Голос прозвучал из дверного проёма.
Там стояла наша семнадцатилетняя Алиса.
В руках она держала подарочную коробку, которую приготовила для бабушки. На её лице не было слёз. Только такое выражение, от которого у меня оборвалось сердце.
Виктор резко обернулся.
— Алиса, иди к детям. Мы с мамой разговариваем.
— Я задала вопрос, папа.
— Сейчас не время!
— А когда будет время? Когда ты получишь бумагу, на которой напишут, что я твоя?
Он молчал.
Алиса медленно поставила подарок на пол.
— Знаешь, я вчера получила приглашение на областной конкурс. Хотела, чтобы ты гордился мной. Теперь даже не знаю, зачем мне это было нужно.
Она вышла.
Я положила нож на стол.
— Хочешь проверить отцовство? Проверим. Но запомни этот вечер, Виктор. Потому что именно сегодня ты потерял гораздо больше, чем собирался доказать.
Муж презрительно усмехнулся.
— Вот когда всё выяснится, тогда и поговорим.
Он был настолько уверен в своей правоте, что даже не заметил, как его мать победно улыбнулась.
Спустя три дня Виктор ушёл к матери.
Собирал вещи медленно, словно ожидал, что я начну плакать, умолять и просить прощения.
Но я молча стояла возле двери.
— Денег пока не жди, — предупредил он. — Сначала экспертиза. Я не собираюсь платить за детей, которые, возможно, не мои.
— Денису одиннадцать. Веронике семь. Им всё равно, что ты себе придумал. Они хотят есть, учиться и жить.
— Вот пусть их настоящий отец этим и занимается!
Я почувствовала, как во мне что-то окончательно оборвалось.
— Оставь ключи.
— Что?
— Ключи от квартиры, Виктор. Она досталась мне от родителей, ты прекрасно это знаешь.
Он побледнел от злости.
— Думаешь, я буду проситься обратно?
— Нет. Думаю, что когда-нибудь ты сам поймёшь, почему сюда больше нельзя вернуться так, будто ничего не случилось.
Он швырнул ключи на тумбочку и ушёл.
Через несколько минут из комнаты вышел Денис.
— Мам, папа действительно больше не будет с нами жить?
— Пока нет, сынок.
Мальчик долго смотрел на закрытую дверь.
— А если окажется, что мы его дети, он извинится?
Я опустилась рядом с ним.
— Не знаю.
— Тогда зачем нужен этот тест?
На этот вопрос у меня не нашлось ответа.
Первое время я держалась исключительно на упрямстве.
Работала бухгалтером, брала дополнительные заказы, экономила на всём, кроме необходимого детям.
Раньше Виктор оплачивал большую часть семейных расходов. Теперь он не переводил ни рубля.
Я несколько раз пыталась поговорить с ним спокойно.
В ответ слышала одно:
— Жди экспертизы.
И тогда я обратилась к юристу.
Мне объяснили, что запись об отцовстве не исчезает только потому, что мужчина начал сомневаться. А дети имеют право на содержание независимо от семейного конфликта.
Я собрала документы и подала заявление о взыскании алиментов.
Когда Виктор узнал, раздался звонок.
— Ты решила сделать меня посмешищем на весь город?
— Нет. Я решила, что наши дети не должны голодать из-за твоих подозрений.
— Вот увидишь, как тебе станет стыдно после результатов!
— Мне уже стыдно, Виктор. Только не за себя.
Он отключился.
В тот же вечер Алиса принесла мне свои документы для поступления в университет.
— Мам, я выбрала специальность, где можно учиться на бюджете. И подрабатывать буду. Не переживай.
— Алиса, мы справимся.
— Я знаю. Просто не хочу быть для тебя обузой.
Я обняла дочь.
— Никогда больше не говори так. Ты не обуза. Ты мой ребёнок. И это самое дорогое, что у меня есть.
Она впервые за несколько недель расплакалась.
— Мам, мне не нужны его деньги. Я просто хочу понять, как папа мог так легко от нас отказаться.
Я гладила её по волосам и понимала, что никакой генетический тест не сможет ответить на этот вопрос.
В день экспертизы Виктор приехал раньше нас.
На нём была новая рубашка, волосы аккуратно уложены. Он выглядел человеком, который пришёл за окончательным подтверждением своей победы.