Галина Петровна тоже собиралась сопровождать сына, но её присутствие при самой процедуре не требовалось.
Дети заметно нервничали.
Вероника крепко держала меня за руку.
— Мам, это больно?
— Нет, солнышко. Просто возьмут мазок с внутренней стороны щеки.
Денис молчал, а Алиса смотрела в окно.
Когда Виктор подошёл, младшая дочь робко улыбнулась.
— Папочка, ты потом приедешь к нам?
Он замялся.
— Посмотрим, Вероника.
— А когда посмотришь?
Он отвёл глаза.
Алиса резко повернулась.
— Ей семь лет, папа. Скажи нормально: ты хочешь её видеть или нет?
— Не начинай, Алиса.
— Это не я начала.
После процедуры Виктор снова спросил сотрудницу, когда будут готовы результаты.
Алиса услышала и горько усмехнулась.
— Ты сегодня уже четвёртый раз спрашиваешь про бумагу. Но ни разу не спросил, как у нас дела.
Виктор хотел что-то ответить, однако дочь уже вышла из кабинета.
По дороге домой Вероника уснула у меня на плече.
Денис смотрел в окно.
А Алиса неожиданно произнесла:
— Мам, даже если он наш отец, я не хочу, чтобы ты снова с ним жила.
Я посмотрела на дочь.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы ты опять каждый день боялась, что он скажет что-нибудь ужасное.
В тот момент я поняла, насколько больше дети видят и понимают, чем нам кажется.
Осенью состоялось судебное заседание.
Виктор сидел напротив меня уверенный, с папкой документов на коленях.
Галина Петровна ждала в коридоре.
Когда огласили заключение генетической экспертизы, я смотрела не на мужа, а на окно.
Эксперты подтвердили биологическое отцовство Виктора в отношении всех троих детей с чрезвычайно высокой вероятностью.
Суд отказал ему в требовании исключить запись об отцовстве.
Несколько секунд Виктор просто сидел неподвижно.
Потом попросил ещё раз посмотреть документы.
— Этого не может быть, — пробормотал он. — У меня же медицинское заключение…
Ему объяснили, что низкая вероятность зачатия не означает его абсолютной невозможности.
Я не испытывала торжества.
Только облегчение от того, что этот унизительный спор наконец закончился.
В коридоре Виктора встретила мать.
— Ну что? — спросила она.
Он ничего не ответил.
— Витя, что там?
— Все трое мои, мама.
Галина Петровна побледнела.
— Как же так? А врачи?
— Мам, хватит!
Я впервые услышала, как Виктор повысил голос на свою мать.
Но мне уже было всё равно.
Я направилась к выходу.
— Наташа, подожди! — он догнал меня у лестницы. — Я ведь не специально. Мне врач сказал… Мама тоже сомневалась…
Я остановилась.
— Ты хочешь сказать, что ответственность за твоё поведение несут врач и твоя мать?
Он отвёл взгляд.
— Я запутался.
— Запутаться можно в цифрах, Виктор. Можно ошибиться в расчётах. Но нельзя случайно унизить жену перед всей семьёй, отказаться от детей и несколько месяцев не интересоваться, как они живут.
— Я же теперь всё знаю!
— Да. Теперь ты знаешь, что они твои. А они теперь знают, что их отец способен отказаться от них из-за одного подозрения.
Он смотрел на меня совершенно потерянным взглядом.
— Что мне делать?
— Для начала научиться думать не только о себе.
Я ушла, не оборачиваясь.
Вскоре суд разрешил и вопрос об алиментах.
Виктора обязали перечислять на содержание троих детей половину заработка и другого учитываемого дохода.
Первые деньги поступили в октябре.
Я закрыла просроченные платежи, оплатила занятия детей и наконец смогла купить Веронике новые зимние сапожки.
Вечером Виктор появился у моей двери.
— Наталья, это уже слишком! — начал он прямо с порога. — У меня удержали половину зарплаты!
— Знаю.
— Как мне теперь жить?
— Так же, как я жила эти месяцы. Считать расходы.
— Но у меня кредит! Машина! Маме нужна помощь!
— А у тебя трое детей.
Он раздражённо провёл рукой по волосам.
— Я же теперь признаю, что они мои! Может, хватит меня наказывать?
— Алименты — не наказание, Виктор. Это деньги на твоих детей.
— Ты могла бы отказаться от исполнительного документа. Я бы сам помогал!
— Ты уже обещал быть отцом. А потом решил, что имеешь право перестать им быть.
Он замолчал.
В прихожей на полке лежала школьная грамота Дениса.
Виктор взял её.
— Это что?
— Денис занял первое место на соревнованиях.
— Почему мне никто не сказал?
Я внимательно посмотрела на него.
— А ты спрашивал?
Он опустил грамоту.
И впервые за несколько месяцев на его лице появилось не раздражение, а стыд.
Прошло ещё несколько недель.
Виктор начал осторожно восстанавливать общение с детьми.
Он звонил, спрашивал об учёбе, предлагал встретиться.
Вероника радовалась каждому звонку.
Денис отвечал сдержанно.
Алиса почти не разговаривала с ним.
Однажды муж попросил меня убедить дочь встретиться.
— Наташа, ну скажи ей, что я отец. Нельзя же вечно обижаться!
— Она прекрасно знает, кто ты. Именно поэтому ей так больно.
— Но сколько можно?