— Бедная жена… Каждый день приходит, за руку его держит, а он такое за её спиной устроил!
— Так ведь документы уже подписаны! Вчера молодая женщина с нотариусом приезжала. Теперь половина квартиры её!
Я остановилась посреди больничного коридора.
Мне показалось, что я ослышалась.
Медсестры разговаривали возле подсобки, не замечая меня. Я стояла за углом, сжимая в руках пакет с домашними пирожками, которые мой муж так и не смог съесть.
— А жена-то знает? — спросила одна.
— Конечно, нет! Иначе разве ходила бы сюда каждый день? Он ведь той молодой всё оставляет. Говорят, даже документы успел оформить!
— Вот мужчины… Тридцать лет вместе прожили, а напоследок такой сюрприз!
3
У меня подкосились ноги.
Речь шла о моём муже.
О человеке, с которым я прожила тридцать один год.
И который сейчас медленно умирал в палате номер четырнадцать.
Меня зовут Маргарита. Мне шестьдесят три года.
До того дня я была уверена, что знаю о своём муже всё.
Как он любит чай — крепкий, с лимоном, но без сахара.
Как по утрам ворчит на погоду.
Как всегда оставляет тапочки посреди коридора.
Как улыбается, когда я называю его старым ворчуном.
Я знала каждую морщинку на его лице.
Но оказалось, что не знала самого главного.
С Анатолием мы познакомились, когда мне было тридцать два.
Я работала преподавателем русского языка, он — инженером на заводе. Высокий, спокойный, немного застенчивый мужчина, который на третьем свидании принёс мне не цветы, а огромный пакет яблок.
— У нас на даче урожай, — смущённо объяснил он. — Жалко, если пропадут.
Я тогда рассмеялась.
А через год вышла за него замуж.
Детей у нас не было.
Сначала откладывали, потом лечились, надеялись, снова лечились. В какой-то момент врачи сказали, что шансов почти не осталось.
Я плакала.
Анатолий обнимал меня и повторял:
— Ритуля, ну что ты? Мы же друг у друга есть. Значит, уже не одни.
Эта фраза стала нашим семейным утешением.
Когда я спрашивала о его родственниках, он отвечал коротко:
— Никого у меня нет. Отец давно умер, мать тоже. Больше никого.
Я верила.
Разве можно прожить с человеком три десятилетия и не верить ему?
Вместе мы купили двухкомнатную квартиру.
Помню, как радовались каждому приобретению. Первому холодильнику, маленькому телевизору, новому дивану.
Квартиру записали на Анатолия. Тогда я даже не задумалась об этом.
Какая разница, на ком документы, если мы одна семья?
Я сама выбирала обои, красила батареи, выращивала на балконе цветы.
Мы мечтали состариться вместе.
И почти осуществили эту мечту.
Пока полгода назад Анатолию не поставили страшный диагноз.
Болезнь развивалась быстро.
Сначала обследования.
Потом больница.
Затем разговор с врачом, после которого я вышла на улицу и целый час сидела на скамейке, не замечая дождя.
— Мы можем облегчить его состояние, — осторожно объяснил доктор. — Но полностью вылечить уже не получится.
С тех пор моя жизнь разделилась на две части.
До больницы.
И после.
Я каждый день приезжала к мужу. Приносила домашнюю еду, чистые вещи, книги, которые он уже почти не читал.
Иногда он узнавал меня сразу.
Иногда подолгу смотрел в окно.
А иногда сжимал мою руку и тихо шептал:
— Прости меня, Рита.
Я думала, он извиняется за то, что оставляет меня одну.
Теперь поняла: возможно, дело было совсем в другом.
Той ночью после услышанного разговора я не сомкнула глаз.
Кто эта молодая женщина?
Любовница?
Чужая родственница?
Может, кто-то воспользовался беспомощностью умирающего человека?
Но почему Анатолий ничего мне не рассказал?
Утром я приехала в больницу на два часа раньше обычного.
Села напротив палаты и стала ждать.
В половине девятого по коридору прошла женщина лет тридцати пяти.
Тёмное пальто.
Аккуратно собранные волосы.
В руках — пакет с фруктами и небольшой термос.
Она поздоровалась с дежурной медсестрой.
И без колебаний вошла в палату моего мужа.
Сердце болезненно сжалось.
Я поднялась и пошла следом.
Женщина стояла возле кровати и поправляла одеяло на плечах Анатолия.
— Тебе не холодно? — тихо спросила она.
Он едва заметно покачал головой.
— Всё хорошо, папа. Я рядом.
Папа.
Это слово прозвучало так неожиданно, что я ухватилась за дверную ручку.
Женщина обернулась.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
— Вы Маргарита Сергеевна? — спросила она.
— Да. А вы кто?
Она опустила глаза.
— Меня зовут Елена.
Пауза.
— Я дочь Анатолия.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— У моего мужа нет детей.
Елена горько усмехнулась.
— Вам он тоже так говорил?
Я перевела взгляд на кровать.
Анатолий смотрел на меня.
В его глазах было столько страха и стыда, что ответ стал очевиден ещё до того, как он открыл рот.
— Рита… — прошептал он. — Я хотел рассказать.
— Когда? — спросила я. — После похорон?
Он закрыл глаза.