— Только давай без сцен, хорошо?
Игорь сидел за кухонным столом, медленно размешивая сахар в кофе.
За окном моросил октябрьский дождь. Я только что достала из духовки яблочный пирог — его любимый, с корицей и хрустящей корочкой.
— Какие сцены? — спросила я.
Он отвёл глаза.
— Я решил подать на развод.
Слова прозвучали настолько спокойно, что я сначала подумала, будто ослышалась.
— Что?
3
— Мы с тобой давно живём по инерции, Свет. Четырнадцать лет — большой срок. Люди меняются.
Он пожал плечами.
— Не хочу никого обманывать.
Я положила кухонное полотенце на стол.
— Есть другая женщина?
— Нет.
Ответил он слишком быстро.
Но в тот момент мне было всё равно.
— Когда съезжаешь?
Игорь поднял голову.
— Куда?
— Из квартиры.
Он даже рассмеялся.
— Свет, ну зачем устраивать спектакль? У нас две комнаты. Пока развод не оформим и не решим все вопросы, я поживу здесь.
Я смотрела на него и не понимала.
Квартира принадлежала мне.
Ещё до свадьбы её оставила бабушка.
Да, Игорь вкладывался в ремонт. Меняли кухню, окна, балкон.
Но от этого жильё не перестало быть моим.
— Ты хочешь развестись и продолжать жить здесь?
— А что такого?
Он сделал глоток кофе.
— Будем как соседи. Каждый сам по себе. Я буду платить свою часть коммуналки. Мы взрослые люди.
Потом взял кусок пирога.
— Только давай без истерик.
Я вдруг заметила одну странную вещь.
Он говорил о разводе так, словно отменял подписку.
Не любовь.
Не брак.
Просто услугу, которой больше не собирался пользоваться.
— Хорошо, — сказала я.
Игорь явно ожидал другого.
Слёз.
Криков.
Уговоров.
— Хорошо?
— Да.
Он насторожился.
— Тогда договорились.
И ушёл в гостиную смотреть футбол.
Я осталась на кухне одна.
Пирог пах корицей.
Кофе остывал.
А я впервые за четырнадцать лет поняла, как много вещей в нашем доме происходило будто само собой.
Утром Игоря ждал завтрак.
Рубашка была чистой.
Носки лежали в ящике.
В холодильнике всегда была еда.
Мусор исчезал.
Полотенца менялись.
Постельное бельё пахло свежестью.
Он этого не замечал.
Я тоже почти перестала замечать.
Первые три дня после разговора я продолжала жить по привычке.
Вставала раньше.
Готовила.
Стирала.
Собирала ему обед.
Он принимал всё молча.
Утром съедал омлет.
Вечером приходил к горячему ужину.
А проходя мимо меня в коридоре, говорил сухое:
— Привет.
Как сосед.
На четвёртый день я задержалась на работе.
Домой пришла после восьми.
Игорь сидел за столом с ноутбуком.
Увидев меня, сразу посмотрел на часы.
— Ты чего так поздно?
Я сняла куртку.
— Работа.
— Ясно.
Он снова уткнулся в экран.
— А ужин где?
Я остановилась.
— Что?
— Я в холодильнике посмотрел. Там только суп вчерашний.
— И?
— Он без мяса.
Я молчала.
Игорь поднял глаза.
— Сделай что-нибудь нормальное. Котлеты хотя бы. И рубашку белую погладь, пожалуйста. У меня завтра встреча.
Я медленно поставила сумку на пол.
— Игорь.
— Что?
— Мы разводимся.
Он раздражённо вздохнул.
— Света, опять?
— Нет. Я просто напоминаю.
— Причём тут развод и ужин?
Вот тогда внутри меня что-то окончательно встало на место.
— Очень даже при чём.
Я сняла шарф.
— Чужим людям я не жарю котлеты.
— Господи…
Он закатил глаза.
— Мы живём вместе. Быт общий.
— Нет.
— В смысле нет?
— Ты сам сказал: каждый живёт своей жизнью.
— Это не значит, что теперь надо превращать квартиру в коммуналку!
— Именно это и значит.
Он посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Ты предлагаешь мне самому готовить?
— Да.
— Самому стирать?
— Да.
— Гладить?
— И покупать продукты.
Игорь усмехнулся.
— Ты обиделась.
— Уже нет.
Это, похоже, задело его сильнее всего.
Он достал кошелёк, положил на стол две тысячи рублей.
— Вот моя половина коммуналки.
Я посмотрела на деньги.
— Коммуналка в прошлом месяце была семь восемьсот.
— Ну я примерно.
— А продукты?
— Свет, ну ты всё равно ходишь в магазин.
Я даже не сразу поняла, что он говорит совершенно серьёзно.
— И?
— Ну возьмёшь немного больше. Какая разница?
Я вдруг рассмеялась.
— Теперь большая.
В тот вечер я разделила холодильник.
Две верхние полки — мои.
Нижняя — его.
На своей стороне оставила сыр, овощи, йогурты, мясо, яйца, готовый суп.
На его стороне лежали открытая банка горчицы, две сморщенные моркови и кусок старого батона.
Утром Игорь влетел на кухню в брюках и майке.
— Свет! Где моя голубая рубашка?
Я сидела за столом с кофе и овсянкой.
— В корзине.
— Почему она там?
— Потому что грязная.
— Ты её не постирала?!
— Нет.
Он уставился на меня.
— Я же сказал, что она нужна!
— А я сказала, что мы чужие люди.
— Ты специально?!
— Нет. Просто соблюдаю новые правила.
Он резко открыл холодильник.
Несколько секунд молча смотрел внутрь.