Когда у старого дома Галины Степановны остановился чёрный внедорожник, она решила, что водитель просто заблудился.
В их деревню такие машины почти не заезжали.
До районного центра — сорок километров разбитой дороги, весной здесь вязли даже тракторы. А их дом стоял почти у самой реки, на краю деревни, где дальше начинался только сосновый лес.
Из машины вышел мужчина лет пятидесяти в длинном сером пальто.
Следом появился знакомый фотограф Павел, который месяц назад случайно застрял неподалёку.
Галина Степановна насторожилась.
— Павел? Опять ты?
— Я, — улыбнулся тот. — Только теперь не за лопатой.
3
Незнакомец снял перчатку и протянул ей руку.
— Константин Борисович. Галерея «Белая линия». Москва.
Галина посмотрела сначала на него, потом на Павла.
— Какая ещё галерея?
Мужчина перевёл взгляд на окно дальней комнаты.
— Я приехал к вашему сыну.
Она мгновенно перестала улыбаться.
— К Артёму?
— Да.
— Зачем?
Константин Борисович чуть помедлил.
— Хочу предложить ему персональную выставку.
Галина Степановна несколько секунд просто смотрела на него.
Потом неожиданно рассмеялась.
Не потому, что ей было весело.
Просто за последние пятнадцать лет жизнь столько раз била её, что поверить в хорошее она уже почти разучилась.
— Вы домом ошиблись, — сказала она. — Мой сын пятнадцать лет из комнаты не выходит.
— Я знаю.
— Он художником никогда не был.
Павел тихо возразил:
— Был. Просто вы оба об этом не знали.
И именно тогда Галина вспомнила тот февральский вечер, когда всё началось.
Авария случилась пятнадцать лет назад.
Артёму тогда было двадцать два.
Высокий, крепкий, шумный парень, который мог после работы до полуночи чинить мотоцикл, утром отправиться с друзьями на рыбалку, а вечером танцевать на деревенском празднике.
Мать шутила:
— Тебе бы хоть иногда дома сидеть.
Он смеялся:
— Мам, на том свете насидимся.
Она потом много раз вспоминала эти слова.
В тот день Артём поехал в районный центр за её лекарствами.
Домой возвращался уже в сумерках.
На повороте грузовик выскочил на встречную полосу.
Водитель успел отвернуть.
Артём — нет.
Мотоцикл слетел с дороги и врезался в дерево.
Когда Галина добралась до больницы, хирург даже не стал давать ей ложных надежд.
— Повреждение позвоночника тяжёлое. Ноги, скорее всего, двигаться не будут.
— Скорее всего — это не точно? — ухватилась она.
Врач устало посмотрел на женщину.
— Шансов очень мало.
Она решила, что найдёт эти шансы.
Продала корову.
Потом старую машину покойного мужа.
Заняла денег у сестры.
Возила сына по больницам.
Писала врачам.
Доставала телефоны профессоров.
Один московский специалист после очередного обследования сказал:
— Реабилитация нужна. Уход нужен. Но обещать, что он встанет, было бы нечестно.
Галина вышла в коридор и впервые позволила себе заплакать.
Только Артём её слёзы всё равно увидел.
— Всё? — спросил он.
Она быстро вытерла лицо.
— Ничего не всё.
— Мам.
— Что?
— Хватит продавать последнее.
— Не твоё дело.
— Моё.
— Пока я жива — не твоё.
Он отвернулся к стене.
Домой они вернулись осенью.
И тогда начались самые тяжёлые годы.
Сначала Артём ненавидел всех.
Врачей.
Водителя грузовика.
Друзей, которые приходили слишком редко.
Друзей, которые приходили слишком часто.
Собственное тело.
Мать.
Особенно мать.
Потому что только на неё он мог кричать, не боясь, что она уйдёт.
— Не трогай меня!
— Тебе надо перевернуться.
— Мне ничего не надо!
— Артём…
— Оставь меня!
Иногда кружка летела в стену.
Иногда тарелка оставалась нетронутой целые сутки.
Однажды он сказал:
— Отдай меня куда-нибудь.
Галина поправляла ему одеяло.
— Куда?
— В интернат. В больницу. Куда угодно.
— Зачем?
— Чтобы ты пожила нормально.
Она посмотрела на него.
— А это, по-твоему, ненормально?
— Ты на ферме весь день. Потом со мной всю ночь. Ты даже к сестре съездить не можешь.
— И?
— Я тебе жизнь сломал.
Галина вдруг сердито хлопнула полотенцем по столу.
— Ещё раз такое скажешь — получишь.
Артём впервые за много месяцев усмехнулся.
— Чем?
— Полотенцем.
— Страшная женщина.
— Вот именно.
Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
Но Галина потом целую ночь лежала на кухне и вспоминала её.
Потому что это была первая улыбка сына после аварии.
Годы шли.
Люди постепенно перестали приходить.
У друзей появились семьи.
Работа.
Дети.
Кредиты.
Свои беды.
У Артёма осталось окно.
Из него была видна река, старый мостик, дорога и кусок леса.
Он знал этот вид лучше любого человека на земле.
Знал, когда первая льдина весной оторвётся у берега.
Знал, на какой берёзе раньше остальных пожелтеют листья.
Знал, во сколько сосед Семён выйдет колоть дрова.
Знал, когда над рекой появляется туман.
Но почти ни с кем не разговаривал.