Галина иногда думала, что сын перестал жить ещё тогда, в больнице.
Сердце билось.
Он ел.
Спал.
Смотрел в окно.
Но того Артёма, который гонял на мотоцикле, будто больше не существовало.
А потом пришёл февраль.
Мороз был такой, что деревья потрескивали ночью.
Галина растапливала печь, когда услышала:
— Мам.
Она даже обернулась не сразу.
— Что?
— Посмотри.
— Куда?
— В окно.
За стеклом розовый закат лежал на снегу, а над трубами поднимался голубоватый дым.
На ветке сидела ворона.
— Красиво, — сказал Артём.
Галина застыла.
Он первым начал разговор.
Сам.
После стольких лет.
Она подошла ближе.
— Очень.
Артём долго смотрел на реку.
Потом произнёс:
— У нас есть бумага?
— Какая?
— Обычная.
— Есть тетрадь.
— И карандаш принеси.
Она удивилась.
— Зачем?
Он посмотрел на неё почти сердито.
— Мам, просто принеси.
Через минуту перед ним лежала старая школьная тетрадь.
Артём взял карандаш.
Пальцы слушались плохо.
Он несколько раз ронял его.
Злился.
Начинал снова.
Первый рисунок занял почти два часа.
Когда закончил, протянул матери.
Галина увидела кривые деревья, реку, дом соседей и маленькую чёрную ворону.
— Ну? — спросил Артём.
Она сглотнула.
— Красиво.
— Не ври.
— Тогда не спрашивай.
Он посмотрел на рисунок.
И неожиданно рассмеялся.
— Ужас.
— Значит, завтра сделаешь лучше.
На следующий день он попросил новый лист.
Через месяц рисунки лежали повсюду.
На столе.
На подоконнике.
На шкафу.
Галина купила ему хороший альбом и несколько карандашей.
Артём рисовал реку утром.
Реку вечером.
Реку в дождь.
Реку под снегом.
Но постепенно на бумаге начали появляться картины мест, которых он не видел пятнадцать лет.
Лесная поляна.
Пляж, где они купались мальчишками.
Старая автобусная остановка.
Дорога в соседнее село.
Иногда Галина замечала на рисунках девушку.
— Кто это?
— Никто.
— Красивая.
— Мам.
— Молчу.
Она знала, кто это.
Лена.
Его первая любовь.
После аварии девушка приходила почти год.
Потом всё реже.
Потом вышла замуж.
Артём никогда её не осуждал.
Просто однажды перестал спрашивать.
Весной стены комнаты уже были увешаны рисунками.
Галина прикрепляла их кнопками.
— Зачем ты это делаешь?
— Чтобы обои не видно было. Старые.
— Врёшь.
— Конечно.
Он стал рисовать лучше.
Намного лучше.
В его картинах было что-то странное.
Река выглядела не просто рекой.
На одном рисунке она казалась спокойной.
На другом — тревожной.
На третьем — словно уходила куда-то очень далеко, куда человек обязательно должен однажды добраться.
Соседи начали останавливаться возле стены.
— Артём сам сделал?
— Сам.
— Ничего себе.
Он лишь пожимал плечами.
Для него рисунки всё ещё были способом пережить очередной день.
Он не знал, что однажды именно один из этих дней изменит всю его жизнь.
Летом в деревню приехал фотограф Павел.
Он снимал старые деревянные дома и северные пейзажи для книги.
После дождя его автомобиль увяз в грязи.
Ближайшим оказался дом Галины.
Он постучал.
— Извините, у вас лопата есть?
— Есть. Только сначала чай выпейте.
— Я правда ненадолго.
— Все так говорят.
Павел вошёл.
Поставил рюкзак.
Поднял голову.
И замолчал.
На стенах висели рисунки.
Он подошёл к одному.
Потом к другому.
— Кто это сделал?
— Сын.
— Он художник?
Галина усмехнулась.
— Теперь, значит, художник.
— Можно его увидеть?
Через несколько минут Павел сидел возле кровати Артёма.
— Вы где учились?
— Нигде.
— Совсем?
— В школе.
— Я про рисование.
— А я тоже.
Павел снова посмотрел на картины.
— Можно сфотографировать?
— Зачем?
— Покажу одному человеку.
Артём усмехнулся.
— Показывайте хоть президенту.
Фотограф провёл в доме почти три часа.
Снимал каждую работу отдельно.
Потом попросил разрешения сфотографировать Артёма за работой.
Перед уходом сказал:
— Я не обещаю ничего. Но эти рисунки должны увидеть.
Галина кивнула.
Она давно перестала верить обещаниям.
А Артём вечером спросил:
— Думаешь, вернётся?
— Не знаю.
— Вот и я думаю — нет.
Они ошиблись.
Через месяц у дома остановился тот самый чёрный внедорожник.
Константин Борисович просмотрел рисунки молча.
Потом попросил Галину оставить их с Артёмом наедине.
— Сколько работ у вас всего?
— Не считал.
— Больше двухсот.
— Может быть.
— Я хочу двадцать пять.
Артём прищурился.
— Зачем?
— Для выставки.
— В Москве?
— Да.
— А если никто не придёт?
Галерист улыбнулся.
— Тогда я буду первым посетителем.
— А если никто не купит?
— Тогда они вернутся домой.
— А если купят?
— Получите деньги.
Артём помолчал.
— Много?
Константин Борисович назвал примерные суммы.
Из коридора раздался кашель.
Галина явно подслушивала.
— Мам, заходи уже.