— В холодильнике мышь повесилась, зато мадам опять с покупками!
Виктор даже не повернулся, когда Елена вошла в квартиру.
Он стоял перед распахнутым холодильником, одной рукой придерживая дверцу, а второй демонстративно переставлял банку горчицы, кастрюлю с супом и упаковку сыра, словно проводил ревизию после ограбления.
Елена медленно опустила на пол два пакета.
В одном были молоко, курица, овощи, хлеб и яйца.
Во втором — новая тёмно-синяя блузка.
Та самая, которую она увидела после работы и почти десять минут убеждала себя не покупать.
Потом всё-таки купила.
3
Потому что старая белая блузка давно растянулась на локтях, воротник перекосился, а через неделю Елене предстояла встреча с крупным клиентом.
Она работала главным бухгалтером и прекрасно знала цену деньгам.
Особенно своим.
— Ты о чём? — устало спросила она.
Виктор наконец обернулся.
Его взгляд сразу упал на фирменный бумажный пакет.
— А ты сама не понимаешь?
— Нет.
— Есть дома нечего.
— Я принесла продукты.
— Продукты она принесла…
Он усмехнулся.
— А себе обновку тоже не забыла.
Елена посмотрела на него и почувствовала знакомое неприятное ощущение.
Будто она опять должна оправдываться.
За крем.
За сапоги.
За стрижку.
За кофе по дороге на работу.
За всё, что покупала себе, хотя зарабатывала почти в два раза больше мужа.
— Мне нужна была блузка.
— Конечно. Тебе всё нужно.
— Витя, я пришла после десятичасового рабочего дня. Давай не сейчас.
— А когда? Когда холодильник совсем опустеет?
Елена молча начала выкладывать продукты.
Курица.
Молоко.
Помидоры.
Огурцы.
Яйца.
Масло.
Виктор смотрел на них так, будто каждый продукт только сильнее доказывал его правоту.
— Вот видишь, — сказала Елена. — Еда есть.
— На два дня.
Она замерла.
— Тогда завтра купи ещё.
Виктор прищурился.
— Я?
— Ты.
— Интересно.
— Что именно?
— Как ты заговорила.
Елена медленно закрыла пакет.
— А как я должна разговаривать?
— Не знаю. Может, как жена.
— А ты попробуй поговорить как муж.
Повисла тишина.
Виктор подошёл ближе.
— Это что ещё значит?
— То и значит.
— Я вообще-то тоже работаю.
— Я ничего не говорила про работу.
— Да у тебя всё на лице написано.
Вот это было его любимое.
Когда аргументы заканчивались, начиналось «у тебя всё на лице написано», «ты меня ни во что не ставишь», «ты считаешь себя самой умной».
Елена сняла пальто и повесила его на крючок.
Потом очень спокойно спросила:
— Ипотеку в этом месяце кто оплатил?
Виктор сразу изменился в лице.
— Опять начинается.
— Я просто спросила.
— Не тыкай мне ипотекой.
— Хорошо. Электричество?
— Лена…
— Интернет?
— Хватит.
— Страховка твоей машины?
— Я сказал, хватит!
Елена посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда не говори мне, что у меня нет денег на дом.
Виктор хлопнул ладонью по холодильнику.
— Я такого не говорил!
— Ты сказал, что дома пусто, зато я в обновках.
— Потому что это правда!
— Нет, Витя. Правда в другом.
— В чём?
— В том, что тебе не нравится, когда я трачу свои деньги на себя.
Он рассмеялся.
— Свои?
Елена даже не сразу поняла.
— Что?
— Какие ещё «свои»? Мы семья.
Вот оно.
Когда платить ипотеку — деньги Елены.
Когда покупать продукты — деньги Елены.
Когда продлевать страховку на машину — тоже деньги Елены.
Но стоило ей купить себе блузку — деньги мгновенно становились «семейными».
— Хорошо, — сказала она. — Если мы семья, сколько ты перевёл на общие расходы в этом месяце?
Виктор отвернулся.
— Не устраивай бухгалтерию дома.
— Очень удобно.
— Что удобно?
— Пользоваться бухгалтерией, пока она работает в твою пользу, и возмущаться, когда цифры приходится показывать.
— Господи, какая же ты…
Он замолчал.
— Какая?
— Тяжёлая.
Елена вдруг улыбнулась.
Не весело.
— А ты лёгкий. Особенно для семейного бюджета.
Виктор резко отодвинул стул.
— Вот поэтому с тобой невозможно разговаривать!
Он ушёл в комнату и включил телевизор.
Громко.
Как всегда после ссоры.
Так, будто телевизор был печатью на протоколе: разговор окончен, последнее слово осталось за ним.
Елена приготовила ужин.
Позвала Виктора.
Он пришёл сразу.
Сел.
Попробовал курицу.
Поморщился.
— Пересолено.
Елена молча продолжила есть.
Через минуту он спросил:
— Завтра фарш купишь?
— Нет.
Он поднял глаза.
— Что?
— Купи сам.
— У меня времени нет.
— У меня тоже.
— Ты всё равно мимо магазина идёшь.
— А ты мимо банкомата.
Виктор отложил вилку.
— Ты из принципа?
— Пока нет.
— А что будет «из принципа»?
Елена посмотрела на него.
— Сам увидишь.
Ночью она почти не спала.
Не потому, что боялась Виктора.
Потому что впервые начала считать.
Не деньги.
Годы.
Двенадцать лет брака.
Первые годы Виктор действительно зарабатывал больше.