Алёна приехала последним автобусом.
Он высадил её у старой остановки возле магазина и, тяжело вздохнув двигателем, покатил дальше по дороге.
Она осталась одна.
В длинном светлом пальто, модных ботинках и огромном вязаном шарфе.
За спиной — рюкзак.
В руках — бумажный пакет, из которого выглядывали упаковка миндального молока, тофу, авокадо и хлебцы.
Алёна огляделась.
Три года.
3
Она не приезжала сюда почти три года.
Не потому, что не могла.
Просто всегда находилось что-то важнее.
Работа.
Курсы.
Отпуск с друзьями.
Новый проект.
Какая-то встреча, которую нельзя перенести.
В городе время умело придумывать уважительные причины, чтобы не возвращаться домой.
Алёна сделала первый шаг по замёрзшей дороге и сразу почувствовала знакомый запах.
Дым из печных труб.
Мокрая земля.
Сено.
Дрова.
И ещё что-то трудноуловимое.
Запах детства.
Тот самый, от которого когда-то хотелось поскорее уехать.
А теперь вдруг защемило сердце.
Дом стоял почти у самой реки.
Старый.
Бревенчатый.
С голубыми наличниками, которые когда-то вырезал дед.
На крыльце появилась мать.
Анна Петровна вытерла руки о фартук и прищурилась.
— Всё-таки приехала.
Алёна улыбнулась.
— Привет, мам.
Мать спустилась с крыльца.
Обняла её.
Крепко.
Без лишних слов.
Алёна вдруг почувствовала знакомый запах — хлеб, дым и мыло.
И чуть сильнее прижалась к ней.
Но мать тут же отстранилась и оглядела дочь с ног до головы.
— Совсем худая стала.
— Нормальная я.
— Щёки вон провалились.
— Мам, всё хорошо.
— Чем тебя там кормят?
Алёна вздохнула.
Она знала, что разговор всё равно случится.
— Я теперь не ем мясо.
Анна Петровна нахмурилась.
— В смысле?
— Вообще никакого.
— Курицу?
— Нет.
— Рыбу?
— Нет.
— Яйца?
— Тоже стараюсь не есть.
— Молоко?
— Нет.
Мать помолчала.
Посмотрела на дочь.
Потом на пакет.
— А ешь-то что?
Алёна улыбнулась.
— Овощи, крупы, бобовые, орехи. Соевые продукты.
— Сено?
— Мам!
— Да я спрашиваю.
Они вошли в дом.
Внутри почти ничего не изменилось.
Старые часы на стене.
Клеёнка на кухонном столе.
Занавеска с мелкими цветами.
Чугунная печь.
Фотографии в деревянных рамках.
Алёна поставила пакет на стол и стала доставать продукты.
— Вот тофу.
Мать взяла упаковку.
Покрутила.
— Это чего?
— Соевый сыр.
— Сыр без молока?
— Да.
— А колбаса без мяса у вас там есть?
— Есть.
Анна Петровна подняла брови.
— А картошка без картошки ещё не появилась?
Алёна рассмеялась.
— Ты просто не понимаешь.
— Вот это точно.
Она взяла авокадо.
— Это хоть что?
— Авокадо.
— Груша какая-то недоделанная.
— Мам, это полезные жиры.
— Сколько стоит?
Алёна помедлила.
— Ну…
— Ну?
— Примерно триста рублей.
Мать едва не выронила плод.
— За одну?
— Мам, это нормально.
— Нормально — это мешок картошки купить за такие деньги.
— Это суперфуд.
— Супер что?
— Очень полезный продукт.
Анна Петровна положила авокадо обратно.
— Понятно. Богатые люди тоже хотят есть странно.
Алёна рассмеялась.
Но потом стала серьёзной.
Достала из рюкзака небольшую брошюру.
— Я тебе кое-что привезла.
— Что ещё?
— Почитай потом.
На обложке было написано:
«Осознанное питание и жизнь без жестокости».
Мать прочитала название.
— Это мне зачем?
— Чтобы ты поняла, почему я так решила.
— А я тебя заставляю есть мясо?
— Нет. Просто хочу, чтобы ты тоже задумалась.
— Над чем?
— Над тем, что животным больно. Что их выращивают ради еды. Что можно жить иначе.
Мать долго смотрела на дочь.
— Ладно.
— Почитаешь?
— Может быть.
Она положила брошюру на подоконник.
— Ты вещи разбирай. Я ужин сделаю.
Алёна сразу предупредила:
— Только без мяса.
— Слышала я.
Алёна поднялась в свою комнату.
И остановилась на пороге.
Здесь будто замерло время.
Обои в мелкий цветок.
Шкаф со старой школьной наклейкой.
Полка с книгами.
Плюшевый медведь без одного глаза.
И фотография отца.
Сергей Николаевич улыбался с фотографии.
На плечах у него сидела маленькая Алёна.
Ей было лет семь.
Она обнимала его за голову и смеялась.
Отец умер семь лет назад.
Внезапно.
Сердце.
Алёна тогда училась в другом городе.
Доехала только ночью.
С тех пор она старалась долго не смотреть на эту фотографию.
Слишком больно.
Она села на кровать.
Провела пальцами по старому покрывалу.
И вдруг почувствовала запах.
Жареная картошка.
Лук.
Перец.
И ещё…
Алёна резко подняла голову.
Нет.
Не может быть.
Она пошла на кухню.
Мать стояла у плиты.
На большой чугунной сковороде шипела картошка.
Золотая.
Поджаристая.
С луком.
И среди неё были маленькие румяные кусочки сала.
— Мам!
Анна Петровна спокойно обернулась.
— Что?
— Я же сказала, что не ем мясо!
— Тут картошка.