Шум воды за дверью ванной продолжался минут двадцать, но Андрей уже третий раз посмотрел на часы так, будто там происходила коммунальная катастрофа.
— Марин, твоя мама опять воду льёт, — раздражённо прошептал он. — У нас вообще-то счётчики стоят.
Марина медленно подняла глаза от телефона.
Она ничего не ответила.
— И сколько она ещё у нас пробудет? До воскресенья? До понедельника?
— До воскресенья.
Андрей тяжело вздохнул.
— Хорошо хоть так. У меня была сумасшедшая неделя. Я хочу дома расслабиться. А тут даже на кухню спокойно не выйдешь.
3
Марина продолжала смотреть на мужа.
Всего четыре дня назад из этой же квартиры уехала его мать — Валентина Петровна.
Она гостила почти две недели.
Две недели она занимала ванную по часу, смотрела телевизор до полуночи, переставляла посуду, критиковала Маринину готовку и каждое утро в семь часов начинала греметь кастрюлями.
И Андрей ни разу не посмотрел на часы.
Наоборот.
— Ну это же мама, — говорил он жене. — Потерпи.
Но когда приезжала мать Марины, даже тихий звук закрывающейся двери раздражал его.
В тот вечер Марина впервые вдруг увидела ситуацию словно со стороны.
Двадцать три года она старалась быть мудрой.
Не спорить.
Не раздувать конфликт.
Уступать.
И незаметно получилось так, что его родственники в их доме стали хозяевами, а её мама — человеком, которому следовало чувствовать себя виноватой уже за то, что она приехала.
Началось всё много лет назад.
Когда Марина и Андрей покупали первую квартиру, Валентина Петровна помогла им деньгами.
Сумма была небольшой, но тогда действительно очень выручила.
Андрей этот поступок не забыл.
Более того, со временем помощь матери превратилась в семейную легенду.
Стоило Марине возразить свекрови, как муж напоминал:
— Ты забыла, кто нам помогал?
Мать Марины — Светлана Николаевна — денег дать не могла.
Она жила в другом городе, работала учителем, а после выхода на пенсию старалась никого не тревожить.
Приезжала редко.
Обычно на два-три дня.
Привозила домашнее варенье, пироги, подарки внукам.
Ставила чемодан в комнате и говорила:
— Вы живите как обычно. Я вам мешать не буду.
Наверное, именно эта деликатность и стала её ошибкой.
Валентина Петровна входила в дом как хозяйка.
Светлана Николаевна — как человек, которому разрешили немного погостить.
Когда приезжала свекровь, холодильник ломился от еды.
Марина заранее закупала рыбу, мясо, фрукты, сладости.
Когда приезжала её мама, Андрей мог вечером открыть холодильник и недовольно спросить:
— А чего столько продуктов? Она же всего на три дня.
Валентина Петровна могла переставить всю кухню.
— Мариночка, я крупы сюда переложила. Так удобнее.
— Мне было удобно по-другому.
— Ничего, привыкнешь.
Андрей смеялся:
— Мама просто порядок наводит.
Если же Светлана Николаевна случайно ставила чашку не на ту полку, Андрей потом говорил жене:
— Ты можешь объяснить своей маме, где что лежит?
Особенно Марину ранило другое.
Мама всё замечала.
Каждый тяжёлый вздох зятя.
Каждый его взгляд на часы.
Каждое демонстративное закрывание двери.
Но молчала.
В воскресенье Марина отвезла её на вокзал.
Перед посадкой мать долго поправляла ремешок сумочки, словно не знала, как начать разговор.
— Мариш…
— Что?
— В следующий раз я, наверное, гостиницу возьму.
Марина замерла.
— Зачем?
Светлана Николаевна виновато улыбнулась.
— Андрею тяжело, когда я приезжаю. Я вижу.
У Марины внутри что-то оборвалось.
— Мам, ты приезжаешь один раз в год.
— Всё равно. Не хочу быть причиной ваших ссор.
Марина взяла её за руку.
— А хочешь помочь мне?
— В чём?
— Провести эксперимент.
Мать насторожилась.
— Какой ещё эксперимент?
Марина улыбнулась.
— В следующий раз ты будешь вести себя в нашем доме точно так же, как Валентина Петровна.
Светлана Николаевна даже испугалась.
— Я так не умею.
— Научишься.
— Марина!
— Мам, пожалуйста.
Она ненадолго замолчала.
— Мне нужно, чтобы Андрей почувствовал то, чего двадцать лет не хотел замечать.
Через два месяца Светлана Николаевна приехала снова.
Но на этот раз не с маленькой сумкой.
Из такси водитель достал два огромных чемодана.
Андрей побледнел.
— Вы надолго?
Светлана Николаевна радостно улыбнулась.
— Да решила недельку пожить. А может, дней десять. Там посмотрим.
Андрей посмотрел на жену.
Марина спокойно пожала плечами.
— Семья же.
Первое утро началось в семь пятнадцать.
Пылесос взревел прямо у двери спальни.
Андрей выскочил в коридор растрёпанный.
— Светлана Николаевна! Что происходит?!
Та выключила пылесос.
— Убираюсь, Андрюша.
— В семь утра?!
— А что такого? Уже утро. Нечего до обеда валяться.
Андрей ошеломлённо посмотрел на жену.
Марина пила кофе.
— Мам, только под диваном тоже пройдись. Там пыль.
Муж ничего не сказал.
Через двадцать минут он открыл холодильник.