Вера просыпалась без будильника ровно в четыре утра.
За окном ещё стояла густая зимняя темнота, муж дышал рядом ровно и тяжело, а она уже осторожно выбиралась из-под одеяла, на ощупь находила шерстяные носки и тихо прикрывала дверь спальни.
На кухне было холодно.
Вера выпивала стакан воды, накидывала старый пуховик и выходила во двор.
До фермы было почти два километра.
Летом она шла по пыльной дороге, осенью — по грязи, зимой — по снегу, который иногда доходил почти до колен. Но за восемнадцать лет Вера ни разу не сказала, что устала от этой дороги.
На ферме её ждали пятьдесят две коровы.
Каждую она знала не просто по номеру на бирке.
3
Знала характер.
Ласточка начинала нервничать, если рядом громко разговаривали. Белка терпеть не могла новых доярок. Зорька любила, когда ей чесали лоб между рогами. А упрямая Милка могла час стоять спокойно, а потом вдруг так махнуть хвостом, что ведро улетало в соседний проход.
Вера смеялась:
— Женщины мы все непростые. Просто у каждой свои привычки.
На районной ферме её считали лучшей дояркой.
Три года подряд фотография Веры висела у входа на доске почёта. Начальство хвалило надои, районная газета однажды написала про неё заметку, а технологи приезжали посмотреть, почему именно в её группе показатели выше остальных.
Вера только пожимала плечами:
— Какая тут наука? Животное чувствует, когда к нему по-доброму.
Только дома её трудом гордились не все.
Муж Виктор в последние годы словно стеснялся того, кем была его жена.
Он работал специалистом в районной администрации. Ходил в выглаженных рубашках, носил тонкие галстуки, каждое утро чистил ботинки до блеска и пользовался дорогой туалетной водой, которую заказывал через коллегу из областного центра.
Когда-то всё это Веру даже забавляло.
Она называла его своим «городским барином».
А он обнимал её и отвечал:
— Зато барин твой.
Когда они только поженились, Виктор любил её руки.
Точнее, тогда он не замечал, что они грубые.
Этими руками Вера месила тесто, держала новорождённых телят, латала детям одежду, копала картошку, красила стены, перевязывала Виктору ладонь, когда он однажды порезался стеклом.
Но со временем муж начал смотреть на эти руки иначе.
Однажды вечером Вера поставила перед ним тарелку борща и по привычке провела ладонью по его плечу.
Виктор резко отстранился.
— Вер, ну ты хотя бы кремом пользовалась бы.
Она посмотрела на свои пальцы.
На маленькие трещинки возле ногтей.
На затвердевшую кожу.
— Пользуюсь.
— Не видно.
Он сказал это почти равнодушно.
Потом взял ложку и добавил:
— У тебя руки как у мужика.
Вера улыбнулась, будто ничего не произошло.
Только ночью долго не могла уснуть.
Лежала рядом с человеком, с которым прожила двадцать три года, и впервые почувствовала себя возле него чужой.
Вскоре Виктор стал всё чаще задерживаться в райцентре.
То совещание.
То отчёт.
То срочно приехали люди из области.
Раньше он звонил, если задерживался хотя бы на полчаса.
Теперь мог явиться после десяти вечера и бросить:
— Работы много.
Вера не устраивала сцен.
Но женщина редко не замечает, когда мужчина уходит от неё ещё до того, как соберёт чемодан.
Имя соперницы она узнала случайно.
Кристина.
Тридцать четыре года.
Новый бухгалтер администрации.
Приехала из областного центра после развода.
Ходила на каблуках даже зимой, носила гладкое каре, длинные серьги и всегда появлялась в офисе с идеальным маникюром.
Однажды Вера увидела её возле администрации.
Кристина смеялась, положив ладонь Виктору на рукав.
Он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на Веру.
Вера прошла мимо.
Виктор заметил жену.
Но не окликнул.
Через неделю, за три дня до Нового года, он достал из шкафа старый коричневый чемодан.
Вера стояла у окна и смотрела, как муж складывает рубашки.
Аккуратно.
Словно собирался в командировку.
— К ней? — спросила она.
Виктор замер.
Несколько секунд молчал.
— Да.
— Давно?
— Какая теперь разница?
Вера повернулась.
— Для меня есть.
Он тяжело вздохнул.
— Полгода.
Она медленно кивнула.
Вот и всё.
Полгода её считали глупой.
Полгода он садился за её стол, ел приготовленный ею ужин, ложился рядом в кровать, а мыслями был в другом доме.
— Она лучше меня? — спросила Вера.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я заканчиваю. Поэтому спрашиваю.
Виктор закрыл чемодан.
— Она другая.
— Какая?
Он посмотрел на жену и неожиданно разозлился.
Наверное, потому что хотел уйти красиво, а правда всегда портит красивые уходы.
— Она следит за собой! Понимаешь? С ней можно выйти в ресторан, поехать куда-то. Она не пахнет фермой. У неё руки женские.
После этих слов стало так тихо, что Вера услышала тиканье часов в комнате.
Она посмотрела на собственные ладони.
— Понятно.
— Вер…
— Детям сам скажешь.
— Они взрослые.
— Тем более.
Виктор поднял чемодан.