— Господа, знакомьтесь, — Михаил Борисович лениво повёл бокалом в сторону жены. — Главный специалист нашего дома по кастрюлям, тряпкам и котлетам.
За столом засмеялись.
Кто-то громче, кто-то лишь из вежливости.
Лариса Андреевна в этот момент стояла у двери кухни с тяжёлым блюдом в руках. На фарфоре лежала запечённая рыба, которую она готовила почти три часа.
Её пальцы едва заметно сжались.
Но только на секунду.
Она подошла к столу, поставила блюдо перед гостями и спокойно сказала:
— Осторожно, горячее.
3
Михаил даже не посмотрел на неё.
— Вот видите? — продолжил он. — Двадцать лет идеальной подготовки. Может по запаху определить, когда картошка готова.
Снова смех.
Лариса повернулась и ушла на кухню.
Включила воду.
Не потому, что нужно было что-то мыть.
Просто шум крана заглушал голоса из столовой.
За двадцать лет брака она научилась многому.
Например, улыбаться, когда хотелось выйти из комнаты.
Молчать, когда хотелось ответить.
И не ждать уважения от человека, который давно привык считать её удобной частью интерьера.
Сегодня Михаил особенно старался.
Гостей он пригласил не просто так.
Главной фигурой вечера был профессор Антон Леонидович Миронов — знаменитый хирург, о котором в их городе говорили почти как о легенде.
Он приезжал проводить сложную операцию и читать лекцию в медицинской академии.
Михаил работал заместителем директора клиники по хозяйственной части и уже несколько недель рассказывал всем знакомым:
— Миронов у меня ужинать будет.
Словно сам факт присутствия знаменитого врача за его столом делал Михаила немного значительнее.
Лариса знала только фамилию гостя.
Муж с утра перечислял ей блюда, проверял салфетки, заставил переставить цветы и трижды спросил, достаточно ли дорогой коньяк он купил.
А кто именно придёт, Лариса почти не интересовалась.
Она давно перестала интересоваться людьми Михаила.
И он давно перестал интересоваться ею.
Когда-то всё было иначе.
До замужества её жизнь пахла антисептиком, крепким кофе из автомата и больничными коридорами.
Телефон мог зазвонить в три часа ночи.
Обед часто остывал нетронутым.
А домой она возвращалась тогда, когда город уже просыпался.
Но в той жизни Лариса была нужна.
По-настоящему.
Потом появился Михаил.
Ей было сорок два.
Она устала от ночных смен, от чужой боли, от постоянного ощущения, что одна ошибка может стоить кому-то жизни.
Михаил казался надёжным.
Он говорил:
— Хватит тебе жить на работе. Ты женщина. Тебе нужен дом.
Сначала это звучало как забота.
Потом — как просьба.
А ещё позже — как приказ.
Когда они поженились, Лариса действительно ушла из клиники.
Сначала думала отдохнуть год.
Потом год превратился в три.
Три — в десять.
А однажды Михаил сказал при знакомых:
— Да какая из неё теперь врач? Она уже всё забыла.
Лариса тогда промолчала.
Так и прошли двадцать лет.
О её прежней жизни в доме почти ничего не осталось.
Белый халат давно исчез.
Медицинские книги Михаил попросил убрать:
— Зачем пыль собирать?
Фотографию, где молодая Лариса стояла среди коллег после сложнейшей операции, он однажды переставил в шкаф.
— Не люблю старые фотографии на виду.
И только в маленькой деревянной шкатулке под серьгами лежал старый пластиковый бейдж.
«Лариса Андреевна Белова. Врач-хирург».
Иногда она брала его в руки.
Смотрела несколько секунд.
А потом снова прятала.
Словно это удостоверение принадлежало другой женщине.
В тот вечер профессор Миронов приехал последним.
Высокий, седой, немного уставший.
Не похожий на человека, которому нравится производить впечатление.
Михаил встретил его у двери едва ли не с поклоном.
— Антон Леонидович! Какая честь! Проходите!
За столом Михаил говорил больше всех.
Рассказывал о ремонте нового корпуса, о своих знакомствах, о том, сколько проблем ему приходится решать.
Профессор слушал вежливо.
Иногда кивал.
Лариса приносила блюда.
Меняла тарелки.
Подливала чай.
Для гостей она почти не существовала.
И Михаил, заметив внимание слушателей, снова решил пошутить.
— У нас идеальное разделение труда, — сказал он. — Я занимаюсь серьёзными делами, а Лариса — домашними.
Он посмотрел на жену.
— Правда, Лар? Ты ведь даже наши медицинские разговоры уже не понимаешь.
Лариса как раз ставила возле профессора тарелку.
— Наверное, — ответила она.
Всего одно слово.
Но Антон Леонидович вдруг поднял глаза.
Он посмотрел на неё внимательно.
Лариса уже собиралась отойти, когда профессор неожиданно спросил:
— Простите… А мы раньше не встречались?
Михаил рассмеялся первым.
— Где вы могли встретить мою Ларису? Рынок, супермаркет, дача.
Профессор будто не услышал.
Он смотрел на правую руку женщины.
На тонкий светлый шрам, пересекающий ладонь от основания большого пальца почти до запястья.
Лицо профессора изменилось.
— Можно странный вопрос?