Лариса посмотрела на него.
— Можно.
— Ваша девичья фамилия… Белова?
В комнате стало тихо.
У Михаила исчезла улыбка.
Лариса медленно кивнула.
— Белова.
Профессор поставил бокал.
Потом неожиданно поднялся со своего места.
— Лариса Андреевна?
Она не ответила.
Он сделал шаг к ней.
— Боже мой…
Михаил растерянно посмотрел на гостя.
— Вы действительно знакомы?
Профессор повернулся к остальным.
— Знакомы?
Он тихо усмехнулся.
— Я благодаря этой женщине вообще стал хирургом.
Никто не засмеялся.
Антон Леонидович снова посмотрел на Ларису.
— Двадцать четыре года назад я был ординатором. Самоуверенным до первой настоящей операции и трусливым сразу после неё.
Лариса едва заметно улыбнулась.
Она уже поняла, какую ночь он вспомнил.
А профессор продолжал:
— В приёмное отделение привезли восемнадцатилетнего парня после аварии. Ситуация тяжёлая. Старший хирург был на другой операции. И дежурила тогда Лариса Андреевна.
Михаил медленно опустил бокал на стол.
— Началось кровотечение, — говорил профессор. — Я стоял рядом и понимал, что ничего не умею. Всё, чему учили, исчезло из головы.
Он показал на собственные руки.
— Они дрожали.
Потом посмотрел на Ларису.
— А она сказала: «Бояться будешь потом. Сейчас смотри на мои руки».
Лариса закрыла глаза на мгновение.
Она помнила.
Яркий свет ламп.
Писк аппаратуры.
Кровь на перчатках.
Испуганное лицо молодого ординатора.
— Во время операции сломался фиксатор, — продолжил профессор. — Металл распорол ей ладонь.
Гости посмотрели на шрам.
— Я сказал: «Вы ранены».
Она ответила: «Я вижу».
И продолжила работать.
Антон Леонидович замолчал.
— Операция длилась почти пять часов. Парня спасли.
Он улыбнулся.
— А после неё она ещё сидела со мной в коридоре и убеждала, что одна неудачная минута не делает человека плохим врачом.
Голос профессора стал тише.
— Я собирался тогда бросить хирургию.
Он повернулся к Ларисе.
— Вы мне не позволили.
За столом никто не двигался.
— Потом Лариса Андреевна исчезла из клиники. Я пытался найти её через коллег. Мне сказали, что она вышла замуж и ушла из профессии.
Он посмотрел на Михаила.
А потом произнёс:
— За свою жизнь я подготовил десятки хирургов. И каждому из них рассказывал об одном человеке.
Профессор снова повернулся к Ларисе.
— О своём первом настоящем учителе.
Лариса опустила глаза.
— Антон…
— Нет, — мягко остановил её профессор. — Сегодня я должен сказать это вслух.
Он поднял бокал.
— За Ларису Андреевну Белову. Врача, который когда-то спас не только пациента. Она спасла будущего врача.
Первой поднялась жена профессора.
Потом остальные.
Только Михаил сидел.
Лицо его будто окаменело.
Несколько минут назад он представлял жену домашним приложением к собственной жизни.
Теперь один из самых известных врачей страны стоял перед ней с бокалом.
— Лариса… — наконец пробормотал Михаил. — Ты же никогда не рассказывала.
Она спокойно посмотрела на мужа.
— А ты никогда не спрашивал.
Это прозвучало без упрёка.
И от этого стало ещё тяжелее.
Лариса сняла фартук.
Аккуратно сложила его.
Положила на пустой стул.
— Думаю, сегодня я тоже поужинаю.
Профессор тут же отодвинул соседний стул.
— Здесь.
У стола было пять приборов.
Антон Леонидович встал, сам сходил на кухню и принёс шестой.
Впервые за много лет Лариса сидела за собственным столом не как человек, который должен кого-то обслуживать.
А как хозяйка дома.
Ночью Михаил долго стоял у окна спальни.
Лариса открыла шкатулку.
Достала старый бейдж.
Муж увидел его впервые.
— Почему ты всё это скрывала?
Она провела пальцем по выцветшим буквам.
— Я не скрывала.
— Но я не знал!
— Это разные вещи, Миша.
Он молчал.
Лариса подошла к шкафу.
Достала старую фотографию.
На снимке молодая женщина в хирургическом костюме улыбалась рядом с коллегами.
Лариса протёрла стекло и поставила рамку на комод.
— Пусть теперь стоит здесь.
— Зачем?
Она посмотрела на него.
— Чтобы я сама больше не забывала, кем была.
Потом немного подумала и поправила:
— Кем я остаюсь.
Через неделю позвонил профессор.
— Лариса Андреевна, у меня к вам предложение.
— Антон, мне почти шестьдесят.
— Я знаю ваш возраст.
— За операционный стол я не вернусь.
— А я и не предлагаю.
Он пригласил её провести встречу с молодыми врачами.
Лариса сначала отказалась.
Потом согласилась приехать на час.
В итоге говорила почти три.
Когда она вошла в аудиторию, ладони вспотели.
Перед ней сидели совсем молодые люди.
Те самые растерянные лица, которые она когда-то видела у операционного стола.
Лариса думала, что всё забыла.
Но стоило первому студенту спросить:
— А что делать, если во время операции становится страшно?
Она улыбнулась.
— Страшно будет всегда. Главное, чтобы пациент об этом не узнал.
Аудитория засмеялась.