После рождения Софии мой муж начал исчезать по ночам.
Сначала я думала, что мне кажется.
Потом стала смотреть на часы.
23:47.
00:16.
01:03.
Почти каждый вечер Артём тихо вставал с кровати, брал толстовку и выходил из квартиры.
Возвращался под утро.
3
Разувался бесшумно.
Ложился рядом.
И делал вид, будто ничего не произошло.
Я тоже молчала.
Первые две недели.
Потом внутри меня поселилась мысль, которую невозможно было выгнать.
У него кто-то есть.
Другого объяснения я не находила.
Артём никогда раньше не пропадал.
Мы были вместе восемь лет.
Он звонил, если задерживался даже на двадцать минут.
А теперь мог исчезнуть на три часа и на вопрос:
— Ты где был?
отвечал:
— Просто ездил.
— Куда?
— Проветриться.
Как будто для того, чтобы проветриться, человеку необходимо каждую ночь заводить машину и уезжать через полгорода.
Особенно когда дома жена, которая едва восстановилась после родов.
И новорождённая дочь.
Но наша история началась не с его ночных исчезновений.
Она началась в родильном зале.
С момента, который я сама помнила кусками.
Я рожала почти девятнадцать часов.
Всё шло тяжело, но врачи говорили, что справимся.
А потом в один момент вокруг меня стало слишком много людей.
Кто-то повысил голос.
Монитор запищал.
Медсестра куда-то побежала.
Врач сказал:
— Быстро. Сейчас.
Я почувствовала, как Артём сильнее сжал мою руку.
— Что происходит? — спросил он.
Ему никто не ответил.
Я помню потолочные лампы.
Белые халаты.
Странное ощущение, будто тело больше мне не принадлежит.
И лицо мужа.
Он был белее простыни.
— Катя, смотри на меня.
Меня зовут Екатерина.
— Катя, слышишь? Я здесь.
Я хотела сказать, что слышу.
Не смогла.
Потом всё провалилось.
Когда я пришла в себя, рядом стояла прозрачная детская кроватка.
В ней спала маленькая девочка с тёмными волосами.
Артём сидел у окна.
Не возле неё.
У окна.
— Это она? — спросила я.
Он повернулся.
И только тогда я увидела его глаза.
Красные.
— София, — сказал он.
— Ты уже имя придумал?
— Мы же вместе придумали.
Я улыбнулась.
— Точно.
Он подошёл ко мне.
Поцеловал в лоб.
Но ребёнка на руки не взял.
Тогда я не придала этому значения.
Мне казалось, он просто боится.
Многие мужчины боятся новорождённых.
Дома стало заметнее.
Артём делал всё.
Покупал продукты.
Готовил.
Стирал.
Менял подгузники, если я просила.
Мог среди ночи принести воду.
Но когда София плакала, он будто замирал.
Если она лежала у меня на руках, он редко подходил.
Если я говорила:
— Возьми её минут на десять.
он отвечал:
— Может, чуть позже?
Иногда всё-таки брал.
Но держал напряжённо.
Будто у него в руках была не дочь, а что-то хрупкое и опасное.
Самое странное происходило, когда София засыпала.
Артём подходил к кроватке.
Стоял рядом.
Смотрел.
Иногда очень долго.
А потом вдруг резко уходил.
Однажды я спросила:
— Ты её не любишь?
Он посмотрел так, будто я ударила его.
— Что?
— Ты всё время от неё отходишь.
— Катя, не говори ерунды.
— Тогда что происходит?
— Ничего.
И ушёл на кухню.
Через неделю начались ночные поездки.
Тогда в моей голове всё сложилось.
Правда — неправильно.
Я представляла женщину.
Молодую.
Отдохнувшую.
Не в растянутой футболке.
Без кругов под глазами.
Ту, рядом с которой ему не нужно слушать детский плач и видеть жену, которая постоянно устала.
С каждым его уходом подозрение становилось сильнее.
Я начала замечать телефон.
Он переворачивал его экраном вниз.
Выходил отвечать в коридор.
Поставил новый пароль.
А однажды, когда я вошла в кухню, он быстро закрыл переписку.
— С кем говоришь?
— Ни с кем.
— Артём.
— По работе.
Он никогда раньше не лгал мне так плохо.
В тот вечер я решила, что узнаю правду.
Через два дня он снова ушёл.
Было без десяти двенадцать.
Я подождала пять минут.
Позвонила маме.
Она жила в соседнем доме.
— Мам, можешь прийти? София спит.
— Что случилось?
— Потом объясню.
Через десять минут мама была у меня.
Я надела куртку.
— Катя, ты куда?
— За мужем.
Она посмотрела на меня так, будто хотела остановить.
Но ничего не сказала.
Я вызвала такси и попросила ехать за машиной Артёма, которую успела увидеть на соседней улице.
Он ехал минут двадцать.
Я была уверена, что сейчас увижу гостиницу.
Чужой дом.
Ресторан.
Что угодно.
Машина свернула в старый район города.
Остановилась возле невысокого здания с облупленной вывеской.
Артём вышел.
Огляделся.
И вошёл внутрь.
Я попросила водителя подождать.
Подошла к зданию.
На двери ничего понятного не было.
Только расписание и надпись:
«Группа поддержки. Комната 204».
Я почувствовала себя глупо.
Но всё равно поднялась.
На втором этаже было тихо.
Из-за двери доносились голоса.