— Подождите.
Риелтор уже протянул мне ручку, когда я ещё раз посмотрела на договор.
— Что-то не так? — спросил он.
Я не ответила.
Медленно перелистнула страницу назад.
Потом ещё раз вперёд.
Нет.
Я не ошиблась.
3
За столом сидели четверо: я, мой муж Максим, его мать Раиса Петровна и риелтор Дмитрий.
На столе лежал договор купли-продажи загородного дома.
Дом был красивый.
Два этажа.
Большая кухня.
Терраса.
Участок с соснами.
Максим мечтал о нём почти три года.
— Свет, ну что там? — раздражённо спросил муж.
Я подняла глаза.
— А где моя доля?
В комнате стало тихо.
Дмитрий перестал перебирать бумаги.
Максим кашлянул.
Свекровь поправила очки.
— Какая ещё доля? — спросила она.
Я повернула договор к ним.
— Вот покупатели.
Провела пальцем по строке.
— Максим Андреевич Власов — одна вторая.
Ещё ниже.
— Раиса Петровна Власова — одна вторая.
Я посмотрела на мужа.
— А Светлана Игоревна Власова где?
Максим нервно усмехнулся.
— Свет, ну не начинай.
Вот эта фраза мне никогда не нравилась.
«Не начинай».
Обычно её произносит тот, кто прекрасно понимает, что уже начал сам.
— Я пока ничего не начинала.
Я положила телефон на стол.
На экране светилось банковское приложение.
Пять миллионов рублей.
Мои.
Деньги, которые я собирала семь лет.
Премии.
Подработки.
Деньги от продажи машины, которая принадлежала мне ещё до брака.
Наследство от бабушки.
Я копила на жильё.
Максим знал это с первого дня.
И сейчас именно эти пять миллионов должны были уйти на аккредитив.
Дом стоил десять миллионов.
То есть ровно половину стоимости вносила я.
Но в договоре половина дома почему-то принадлежала не мне.
А свекрови.
— Светочка, — ласково заговорила Раиса Петровна. — Зачем ты всё переводишь в юридическую плоскость?
— Потому что мы находимся на сделке с недвижимостью.
— Но мы же семья.
— Поэтому и спрашиваю.
Я посмотрела на Максима.
— Объясни.
Он откинулся на спинку стула.
— Мы вчера всё обсуждали.
— Вчера в договоре была я.
Дмитрий-регистратор опустил глаза.
Максим замер.
— Откуда ты…
— Я попросила вечером прислать предварительную версию. Помнишь?
Он помнил.
Вчера покупателями были указаны мы с ним.
Пятьдесят на пятьдесят.
Ночью документ каким-то чудом изменился.
— Мы просто решили сделать по-другому, — произнёс Максим.
— Кто «мы»?
Ответила свекровь:
— Мы с сыном.
Я кивнула.
— Прекрасно.
— Света, не драматизируй.
— Я абсолютно спокойна.
И это было правдой.
По профессии я руководила финансовым отделом крупной производственной компании.
Каждый день через меня проходили договоры на десятки миллионов.
В стрессовых ситуациях я не кричала.
Я читала мелкий шрифт.
— Раиса Петровна, — сказала я, — сколько вы вкладываете в дом?
— Два миллиона.
— Максим?
Муж нахмурился.
— Я беру кредит на три.
— На кого кредит?
— На себя.
— Отлично. Получается: я — пять миллионов, ты — три, мама — два.
— Ну.
— Тогда почему у мамы пятьдесят процентов?
Раиса Петровна выпрямилась.
— Потому что это семейный дом.
— Это не ответ.
— Я старшая в семье.
Я посмотрела на риелтора.
Тот кашлянул и сделал вид, что ищет что-то в папке.
— И что? — спросила я.
— Что «и что»?
— Старшинство даёт дополнительную недвижимость?
Максим раздражённо вмешался:
— Света, мама продаёт дачу.
— Когда?
— Потом.
— Когда именно?
Свекровь пожала плечами.
— Посмотрим.
— То есть ваши два миллиона — это всё?
— Пока да.
— А доля — половина?
— Потому что мы с Максимом кровные родственники.
Я несколько секунд смотрела на неё.
— Росреестр, насколько я знаю, кровь на анализ не берёт.
Риелтор не выдержал и опустил голову, пряча улыбку.
Раиса Петровна вспыхнула.
— Ты всегда всё высмеиваешь!
— Нет. Я просто считаю.
Максим повысил голос:
— Мама будет жить в этом доме!
Вот теперь стало интереснее.
— Что?
Он понял, что сказал лишнее.
— Ну… периодически.
Я перевела взгляд на Раису Петровну.
— Вы собираетесь туда переехать?
Она сняла очки.
— А почему нет? Места много.
— Максим говорил, что дом покупаем для нас.
— А я что, чужая?
— Нет. Но я впервые слышу, что вы там будете жить.
Максим потёр лоб.
— Свет, ну давай потом.
— Нет.
Я закрыла договор.
— Сейчас.
Раиса Петровна резко произнесла:
— Я вообще не понимаю, почему мы должны перед ней оправдываться.
«Мы».
Опять это слово.
Я посмотрела на Максима.
Он молчал.
И вдруг я заметила ещё один лист в папке.
Не договор.
Дополнительное соглашение.
— А это что?
Максим резко протянул руку.
— Ничего.
Поздно.
Я взяла лист.
И вот тогда стало по-настоящему тихо.
В соглашении было указано, что после регистрации сделки Раиса Петровна получает право пожизненного проживания в доме.
Даже если её доля будет впоследствии подарена или продана.