Я перечитала дважды.
Потом положила лист на стол.
— Это вы тоже вчера ночью придумали?
Максим побледнел.
— Это просто защита мамы.
— От кого?
— Ну… мало ли.
— От меня?
Он молчал.
Раиса Петровна ударила ладонью по столу.
— Да! От тебя!
Риелтор вздрогнул.
— Потому что сегодня жена есть, завтра нет! А мать одна! Дом должен остаться в семье!
Я посмотрела на женщину, которую пять лет называла мамой Раисой.
И вдруг всё стало удивительно просто.
В их представлении «семья» — это Максим и его мать.
Я была приложением.
Удобным.
Платёжеспособным.
Пока плачу — родная.
Если задаю вопросы — чужая.
— Теперь понятно, — сказала я.
Максим подался вперёд.
— Свет, послушай.
— Слушаю.
— Мама просто боится остаться без жилья.
— У неё трёхкомнатная квартира.
— Это другое.
— И дача.
— Дача старая.
— И два миллиона.
— Не начинай считать каждую копейку!
Я улыбнулась.
— Максим, мы покупаем недвижимость за десять миллионов. Что мне ещё считать — эмоции?
Свекровь фыркнула.
— Вот поэтому у вас детей нет. Ты холодная. Всё у тебя цифры.
Слова повисли в воздухе.
Максим резко посмотрел на мать.
— Мам.
Но она уже пошла дальше.
— А что «мам»? Я правду говорю! С нормальной женщиной мужчина уже давно бы семью имел, а тут договоры, счета, проценты…
Я почувствовала, как что-то внутри меня окончательно встало на место.
Мы с Максимом два года пытались завести ребёнка.
Было лечение.
Обследования.
Один очень ранний выкидыш, о котором знали только мы и врач.
Раиса Петровна об этом не знала.
И всё равно умудрилась ударить точно туда, где больнее всего.
Максим прошептал:
— Извинись.
— Перед кем?
— Перед Светой.
— Ты серьёзно?
— Да.
Свекровь встала.
— Вот значит как.
— Мам…
— Я поняла. Жена тебя настроила.
Она схватила сумку.
— Тогда пусть сама и покупает свой дом!
Я тихо ответила:
— Именно это я и собираюсь сделать.
Она остановилась.
Максим тоже.
— Что? — спросил он.
Я взяла телефон.
На экране всё ещё ожидал подтверждения перевод.
Пять миллионов рублей.
Максим побледнел.
— Света, не надо.
— Почему?
— Мы потеряем сделку.
— Вы потеряете.
— Свет!
— Я здесь, Максим.
— Мы внесли задаток!
— Кто внёс?
Он молчал.
— Ты?
Тишина.
Я повернулась к риелтору.
— Дмитрий?
Тот помялся.
— Задаток переводила Раиса Петровна.
— Сколько?
— Сто тысяч.
Свекровь возмутилась:
— Между прочим, мои деньги!
— Наконец-то мы с вами согласны.
Я нажала кнопку:
«Отменить».
Приложение спросило:
«Вы уверены?»
Максим вскочил.
— Света!
Я нажала:
«Да».
Операция исчезла.
Пять миллионов остались на моём счёте.
Никогда ещё одна кнопка не давала такого чувства свободы.
Максим стоял белый.
— Ты понимаешь, что сделала?
— Да.
— Ты разрушила всё!
— Что именно?
— Нашу мечту!
Я посмотрела на договор.
— В вашей мечте моей фамилии почему-то нет.
— Да какая разница?!
— Огромная.
— Ты мне не доверяешь!
Вот оно.
Главное оружие человека, который только что пытался обмануть тебя.
Обвинить в недостатке доверия.
— Нет, Максим.
Я встала.
— Теперь уже не доверяю.
— Из-за бумажки?!
— Нет. Из-за того, что ты эту бумажку поменял за моей спиной.
Я взяла сумку.
— И из-за того, что ты даже не предупредил, что твоя мама собирается жить с нами.
— Это и её дом!
— Именно.
Я повернулась к риелтору.
— Простите за потраченное время.
Он неожиданно сказал:
— Вы правильно сделали.
Максим повернулся к нему:
— Вас никто не спрашивал!
— Тогда и кричать на меня не надо, — спокойно ответил Дмитрий.
Я вышла на улицу.
Был холодный октябрьский день.
Я села в машину.
Закрыла двери.
И только тогда руки начали дрожать.
Не от страха.
От понимания, насколько близко я была к тому, чтобы отдать семь лет своей жизни людям, которые уже распределили дом без меня.
Телефон зазвонил.
Максим.
Я сбросила.
Потом Раиса Петровна.
Сбросила.
Сообщение от мужа:
«Вернись. Мы всё исправим».
Через минуту:
«Маму уберём из договора».
Потом:
«Света, хватит цирка».
А через десять минут:
«Если сейчас уйдёшь, назад дороги не будет».
На последнее я ответила:
«Хорошо».
Домой Максим не пришёл.
Переночевал у матери.
Следующим вечером появился за вещами.
— Ну и чего ты добилась?
Я складывала его рубашки в чемодан.
— Пока только порядка в шкафу.
— Ты всё превращаешь в шутку.
— Иначе придётся плакать.
Он сел на край кровати.
— Свет, давай спокойно.
— Давай.
— Я понимаю, мы неправильно сделали.
«Мы».
Снова.
— Кто предложил поменять договор?
Он молчал.
— Мама?
— Да.
— А ты согласился.
— Я не хотел скандала.
— Со мной или с ней?
Он поднял глаза.
Не ответил.
И этот ответ был самым честным за весь наш брак.
Он боялся скандала с матерью больше, чем предательства жены.