— Подпишите здесь, Анна Сергеевна. И ещё вот здесь. После регистрации дом перейдёт Валентине Петровне.
Ручка уже касалась бумаги, когда я подняла глаза.
— Кому перейдёт дом?
Юрист замер.
Рядом со мной сидела свекровь.
Валентина Петровна.
Спокойная.
С идеально уложенными волосами, бежевой сумочкой на коленях и тем самым выражением лица, которое я знала восемь лет.
3
Так она выглядела всякий раз, когда уже всё решила за других.
— Анечка, — мягко произнесла она, — только не начинай.
Я медленно положила ручку на стол.
За окном шёл первый мокрый снег.
А мне вдруг стало жарко.
— Ещё раз, пожалуйста, — сказала я юристу. — Что именно я сейчас должна подписать?
Мужчина посмотрел сначала на меня, потом на свекровь.
По его лицу было видно: он только что понял, что одна из сторон понятия не имеет, зачем пришла.
— Договор дарения жилого дома и земельного участка.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Дарения?
— Да.
— Кому?
Юрист уже осторожнее ответил:
— Валентине Петровне.
Свекровь шумно выдохнула.
— Господи, Аня. Роман же тебе всё объяснил.
Я повернула голову.
— Что именно он мне объяснил?
— Что так будет спокойнее.
— Для кого?
Она поджала губы.
— Для семьи.
Я посмотрела на договор.
В самом верху был адрес.
Тот самый.
Дом моей бабушки.
Дом с голубыми ставнями.
Со старой верандой.
С яблоней возле колодца.
Дом, где я провела каждое лето своего детства.
Дом, который бабушка оставила мне.
И который мой муж утром назвал «какими-то бумажками по участку».
В восемь утра Роман торопливо завязывал галстук и говорил:
— Ань, мама попросила тебя заехать к юристу.
— Зачем?
— Да там с бабушкиным участком какая-то формальность. Границы, документы… Я не очень понял.
— А сам?
— Не могу. Совещание.
Он даже поцеловал меня в висок.
— Поможешь?
Я помогла.
Как помогала восемь лет.
Ему.
Его маме.
Его младшему брату.
Всем.
Наверное, именно поэтому они так спокойно решили, что помогу и в этот раз.
Даже если помощь заключалась в том, чтобы подарить свекрови собственный дом.
— Я ничего подписывать не буду.
Валентина Петровна резко повернулась.
— Что значит «не будешь»?
— Буквально.
Я закрыла папку.
— Анна Сергеевна, — вмешался юрист, — если у вас есть сомнения, я действительно рекомендую сначала всё обсудить…
— Нам нечего обсуждать! — перебила его свекровь.
Вот теперь исчез её сладкий голос.
Появился настоящий.
Жёсткий.
Командный.
— Дом всё равно стоит пустой! Ты туда четыре раза за год приезжаешь! А содержание кто оплачивает?
— Я.
Она запнулась.
— Ну… Рома иногда тоже.
— Ни разу.
— Какая разница? Мы семья!
Я посмотрела на неё.
За восемь лет брака я слышала эти слова сотни раз.
«Мы семья», когда Валентине Петровне требовалось, чтобы мы оплатили ей лечение зубов.
«Мы семья», когда её младшему сыну понадобились деньги на первый взнос за машину.
«Мы семья», когда она без спроса открывала дверь нашей квартиры своим ключом.
Но если я просила Романа провести выходные со мной и дочерью, всегда находилось:
«Аня, мама одна».
Если я обижалась на очередную колкость:
«Ты же знаешь её характер».
Если просила вернуть ключи:
«Не смеши людей. Она моя мать».
Странная была эта семья.
В ней мои обязанности всегда были общими.
А мои границы — исключительно моей проблемой.
— Я забираю документы.
— Ничего ты не забираешь! — Валентина Петровна схватила папку.
Мы обе замерли.
Юрист встал.
— Прошу вас…
Я отпустила папку.
— Оставьте себе копии. Оригиналы у меня дома.
Свекровь побледнела.
И тогда я поняла ещё одну вещь.
Она была уверена, что документы уже у неё.
— Откуда у вас вообще копии свидетельств?
Молчание.
— Валентина Петровна?
— Рома дал.
Внутри что-то оборвалось.
Не громко.
Без слёз.
Просто оборвалось.
— Понятно.
Я взяла сумку.
— Аня!
Я дошла до двери.
— Если сейчас уйдёшь, — сказала свекровь, — потом не говори, что тебя никто не предупреждал.
Я обернулась.
— О чём?
На секунду в её глазах появилось что-то похожее на испуг.
Но она уже взяла себя в руки.
— Ни о чём.
И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
Роман был дома.
Никакого совещания, разумеется, не было.
Он сидел на кухне в спортивных штанах и смотрел что-то в телефоне.
Увидев меня, сразу выключил экран.
— Ты уже?
Я положила ключи на стол.
— Да.
— Всё подписала?
Не «разобралась».
Не «что сказал юрист».
Всё подписала.
Я молча смотрела на него.
Через несколько секунд он всё понял.
— Ань…
— Зачем?
— Давай спокойно.
— Я спокойна.
И это было правдой.
Я никогда в жизни не говорила с ним таким спокойным голосом.
— Зачем ты хотел переписать бабушкин дом на свою мать?
Он потёр лицо.
— Не хотел.
— Роман.
— Это временно.
Я рассмеялась.
— Подарить дом — временно?