Когда свекровь толкнула ее дочь у ворот собственного дома, Виктория не закричала.
Не бросилась в драку.
Не стала оскорблять в ответ.
Она просто достала телефон, посмотрела на мужа и тихо сказала:
— Теперь назад дороги нет.
Но до этого момента было еще три дня.
Три дня, за которые Виктория успела понять, что чужими иногда становятся не посторонние.
А те, кому однажды сам дал ключ.
3
Все началось в пятницу, в последние дни августа.
Виктория ехала за город вместе с детьми и думала только о том, что наконец сможет выдохнуть.
Девятилетняя Лиза сидела сзади в новом желтом платье и без конца проверяла белые банты, приготовленные к первому сентября.
Шестилетний Кирилл тащил с собой пакет машинок, конструктор и огромного плюшевого динозавра.
— Кирилл, мы едем на два дня, — засмеялась Виктория. — Ты как будто переезжаешь.
— Вдруг останемся навсегда?
— Не останемся.
— Почему?
— Потому что у мамы работа.
— Плохая причина.
Виктория улыбнулась.
Дом в поселке Сосновые Озера действительно был тем местом, где хотелось остаться навсегда.
Она сама его придумала.
Сама нарисовала первый эскиз.
Сама спорила со строителями из-за расположения окон.
Сама выбирала камень для камина, высоту потолков и доски для террасы.
Дом появился в ее жизни за четыре года до Павла.
До свадьбы.
До детей.
До всей той жизни, которую она теперь считала общей.
Виктория была архитектором, хорошо зарабатывала и относилась к дому почти как к третьему ребенку.
Не потому, что он стоил дорого.
А потому, что в нем было слишком много ее самой.
Павел должен был приехать вечером.
У него, по его словам, намечалась срочная встреча с поставщиками.
— Не ждите меня к ужину, — предупредил он утром. — Может, задержусь.
Она не придала этим словам значения.
Зря.
Первое странное ощущение появилось, когда Виктория свернула на свою улицу.
Возле дома стояли три машины.
Потом она увидела четвертую.
На воротах висели шарики.
Из открытого окна доносилась музыка.
Кирилл первым заметил людей во дворе.
— Мам, смотри! Кто-то в нашем бассейне!
Виктория сбросила скорость.
В бассейне действительно плескались дети.
На газоне стоял мангал.
На террасе сидели взрослые.
Над столом висела гирлянда.
Человек десять, не меньше.
Она несколько секунд молча смотрела через лобовое стекло.
Потом сказала:
— Дети, пока будьте рядом со мной.
— А что случилось?
— Пока не знаю.
Калитка оказалась открыта.
За ней Викторию встретил запах шашлыка, громкая музыка и совершенно сюрреалистичная картина.
На ее шезлонге лежала Инга, младшая сестра Павла.
В красном купальнике, солнечных очках и с бокалом в руке.
Двое ее детей прыгали в бассейн.
Незнакомый мужчина переворачивал мясо.
Еще две женщины раскладывали еду на столе.
А возле мангала хозяйничала Галина Аркадьевна.
Мать Павла.
Свекровь Виктории.
Именно она первой обернулась на звук калитки.
Секунду ее лицо оставалось веселым.
Потом застыло.
— Вика?
Виктория остановилась.
— Добрый день.
— А ты чего сегодня приехала?
Не «здравствуй».
Не «мы можем объяснить».
Не «извини».
А именно:
«Ты чего приехала?»
Виктория медленно оглядела двор.
— К себе домой?
Возле стола кто-то перестал смеяться.
Инга сняла очки.
— Ой, начинается…
Виктория посмотрела на нее.
— Что начинается?
— Ну сейчас ты сделаешь такое лицо, будто мы ограбили банк.
— Я пока пытаюсь понять, почему в моем бассейне купаются незнакомые дети.
— Они не незнакомые. Это дети соседки мамы.
Галина Аркадьевна поспешила вмешаться:
— Вика, ну чего ты сразу? Решили детишкам устроить праздник перед школой. Последние теплые выходные.
— Здесь?
— А где еще? Красота же.
— Кто вам разрешил?
Свекровь нахмурилась.
— Павел.
У Виктории внутри что-то неприятно дернулось.
— Павел дал вам код?
— Ну конечно. Мы через стену, что ли, перелезли?
Инга хихикнула.
Никто больше не смеялся.
К Виктории подошла незнакомая полная женщина.
— Так это вы хозяйка? Какая у вас дача замечательная! Галочка сказала, вы специально на эти выходные в городе остаетесь, чтобы мы спокойно отдохнули.
Виктория повернула голову к свекрови.
Та отвела взгляд.
— Я такого не говорила, — ответила Виктория.
Женщина растерялась.
— Как не говорили?
— Очень просто.
Наступила первая по-настоящему неловкая пауза.
Галина Аркадьевна бросила щипцы на стол.
— Господи, Вика, ну хватит спектакль устраивать. Павел разрешил. Какая разница, кто именно сказал?
— Огромная.
— Вы муж и жена. У вас все общее.
— Не все.
Виктория посмотрела на дом.
— Этот дом принадлежит мне.
Свекровь закатила глаза.
— Началось.
Кирилл дернул маму за руку.
— Мам…
— Да?
— Это мой круг.
Виктория посмотрела в бассейн.
На зеленом надувном драконе, который сын получил на день рождения, сидел чужой мальчик.