В ту ночь Андрей впервые в жизни ударил собственного отца.
А через три года стоял на коленях возле его остывшего тела и повторял только одну фразу:
— Папа… зачем же ты мне не сказал?
Но ответить было уже некому.
Хотя ответ старик всё-таки оставил.
И когда Андрей его прочитал, плакали даже те мужики, которые три года не подавали ему руки.
Андрею Соколову было сорок лет.
В селе его знали человеком резким, но не подлым. Он мог вспылить, хлопнуть дверью, выругаться так, что жена потом полдня с ним не разговаривала. Но драться не любил.
3
Даже пацаном избегал кулаков.
Отец однажды сказал ему:
— Сильный не тот, кто первым бьёт. Сильный тот, кто может руку опустить.
Андрей запомнил.
Наверное, именно поэтому потом не мог понять, как случилось, что однажды эту руку он всё-таки поднял.
И не на чужого.
На отца.
Отец его, Алексей Никитич, почти сорок лет проработал лесником. Невысокий, сухой, жилистый. Из тех стариков, возраст которых замечаешь только по седине.
Он мог один свалить сухую берёзу, починить печь, вывести человека из леса ночью и по одному следу на снегу определить, когда прошёл лось.
Но главным его умением было молчать.
Жена Алексея Никитича умерла, когда Андрею исполнилось шесть.
С тех пор отец растил его один.
Сам будил в школу.
Сам варил кашу.
Сам стирал рубашки, поначалу превращая белые в серые.
Сам сидел ночами возле кровати, когда сын болел.
Сам научил его бриться, держать топор, водить машину и никогда не занимать деньги, если не уверен, что сможешь вернуть.
Андрей однажды, уже взрослым, спросил:
— Батя, а почему ты после мамы больше не женился?
Алексей Никитич долго смотрел в окно.
Потом ответил:
— Не встретил человека, ради которого стоило бы забыть того, кого помню.
Больше они эту тему не поднимали.
Когда Андрей вырос, женился на Светлане и построил дом в двухстах метрах от отцовского, Алексей Никитич только сказал:
— Хорошо.
У него вообще слово «хорошо» означало очень многое.
Это могло быть и «горжусь тобой», и «правильно сделал», и «я счастлив».
У Андрея родились двое детей — Лиза и Ваня.
Дед их обожал.
Каждое воскресенье приносил яблоки, зимой мастерил кормушки, летом уводил в лес и учил различать птиц по голосам.
Казалось, так будет всегда.
Но потом у Андрея закончилась нормальная жизнь.
Сначала закрыли ремонтный цех, где он проработал восемнадцать лет.
Новый владелец вызвал работников и объявил:
— Всё. Производство переносим. Рассчитываем вас до конца месяца.
Андрей пришёл домой с трудовой книжкой в кармане и впервые за много лет не знал, что делать завтра утром.
У них оставался кредит за машину.
Нужно было покупать детям одежду.
Светлана работала библиотекарем и получала столько, что этой зарплаты едва хватало на продукты.
Андрей хватался за любую работу.
Кому крышу перекрыть.
Кому двигатель перебрать.
Кому дрова привезти.
Его обманывали.
Задерживали оплату.
Обещали «на следующей неделе».
Однажды хозяин пилорамы после двух недель работы сунул ему половину обещанной суммы.
— Остальное потом.
— Когда потом?
Тот пожал плечами:
— Деньги будут — отдам.
Андрей вернулся домой, бросил купюры на стол и впервые выпил один.
Потом ещё раз.
Потом стал заходить вечером к знакомому.
Потом бутылка появилась дома.
Светлана сначала молчала.
Через месяц сказала:
— Андрей, мне страшно.
— Что тебе страшно?
— Ты меняешься.
— Не начинай.
— Дети тебя боятся.
Этого он ей не простил.
Не потому, что она соврала.
А потому, что сказала правду.
Отец тоже всё видел.
Но не вмешивался.
До того самого осеннего вечера.
Дождь лил с утра.
Андрей вернулся поздно, промокший, злой и уже выпивший.
За очередную работу ему снова не заплатили.
В кармане лежало триста рублей.
За целый день.
Он открыл дверь и увидел отца за кухонным столом.
Алексей Никитич сидел с Ваней и чинил деревянную машинку.
— Дед, смотри, колесо теперь крутится!
— Вижу.
— А папа так не умеет.
Ребёнок сказал это без всякого умысла.
Но Андрей замер.
«Папа так не умеет».
Эти четыре слова попали точно туда, где и без того болело.
— А ты чего здесь? — спросил Андрей.
Отец поднял голову.
— Внуков проведать пришёл.
— Каждый день проверяешь?
— Кого?
— Меня.
Светлана обернулась от плиты.
— Андрей…