Когда Виктор впервые появился в деревне, никто не понял, зачем он сюда приехал.
Был конец апреля. Снег ещё лежал грязными островками вдоль дороги, а по обочинам уже текла талая вода.
Из старого рейсового автобуса вышел высокий мужчина лет тридцати пяти. В одной руке — потёртый чемодан. За спиной — брезентовый рюкзак.
Вот и всё его имущество.
Водитель выбросил чемодан из багажника, захлопнул дверь, и автобус ушёл дальше, оставив мужчину одного посреди деревенской площади.
Он постоял немного, осмотрелся и спросил у первого встречного:
— Дом Климовых где?
Мужик удивился.
3
— Заброшенный который?
— Он самый.
— Так там лет десять никто не живёт.
— Теперь будет.
Уже к вечеру вся деревня знала о приезжем.
Говорили разное.
Что развёлся.
Что жена выгнала.
Что из города бежал после какой-то истории.
Что сидел.
Что, наоборот, был чуть ли не военным.
На самом деле никто ничего не знал.
А Виктор никому и не рассказывал.
Он поселился в старом доме на окраине. Крыша там протекала, одно окно было забито фанерой, печь дымила, а калитка держалась на проволоке.
Любой другой посмотрел бы и махнул рукой.
Виктор снял куртку, засучил рукава и начал работать.
За неделю вставил окна.
За две — перекрыл половину крыши.
Через месяц из трубы уже шёл ровный дым, во дворе появился свежий забор, а на окнах — белые занавески.
Самое странное было в другом.
Он ни у кого ничего не просил.
Работал молча.
На лесопилке — с семи утра.
После смены — дома.
В выходные — снова с молотком, пилой или топором.
У колодца женщины обсуждали его каждый день.
— Такой мужик и один?
— Значит, с характером что-то.
— Может, пьющий?
— Да не видела я его пьяным.
— Тогда ещё подозрительнее.
Особенно внимательно за приезжим наблюдала тётка Зина — женщина, которая знала в деревне всё раньше всех.
И именно она первой заметила, что Виктор стал часто ходить по другой улице.
Туда, где жила Анна Соколова.
Вдова.
Тридцать два года.
Трое детей.
Муж Анны погиб два года назад: трактор перевернулся на лесной дороге.
После похорон она будто состарилась сразу лет на десять.
Одна тянула хозяйство.
Одна колола дрова.
Одна латала сарай.
Одна водила детей в школу и садик.
Старшему, Артёму, было двенадцать.
Девятилетняя Соня всё понимала, но почти ничего не спрашивала.
А пятилетний Мишка всё ещё иногда садился вечером у окна и говорил:
— Мам, а вдруг папа просто заблудился?
Анна отворачивалась, чтобы сын не видел её глаз.
Первый раз Виктор пришёл к ним потому, что у сарая сорвало дверь.
Во второй — потому что сломался насос.
В третий он уже не придумал причины.
Просто постучал.
Анна открыла.
— Что-то случилось?
— Случилось.
Она испугалась.
— Что?
Виктор молчал несколько секунд.
Потом сказал:
— Я хотел бы на тебе жениться.
Анна даже не сразу поняла, что услышала.
— Что?
— Замуж за меня пойдёшь?
Она нервно рассмеялась.
— Ты меня почти не знаешь.
— Знаю достаточно.
— У меня трое детей.
— Я видел.
— Трое, Виктор.
— Я считать умею.
Анна перестала улыбаться.
— А ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Нет.
Она удивлённо посмотрела на него.
Виктор пожал плечами.
— Такое заранее никто не понимает.
Анна потом всю ночь не спала.
А утром сказала:
— Хорошо.
Через два дня об этом знала вся деревня.
И вот тогда началось.
— Совсем мужик рехнулся.
— Молодой ещё! Мог свою семью завести.
— Троих чужих на шею повесить?
— Ему своих мало?
— Так у него вообще своих нет!
Тётка Зина решила поговорить с ним лично.
Перехватила возле магазина.
— Витька!
Он остановился.
— Ты чего удумал?
— А что?
— Жениться на Анне.
— Женюсь.
— У неё трое детей.
— Знаю.
— Чужих!
Виктор посмотрел на неё спокойно.
— Детей чужих не бывает.
— Красиво говоришь. А кормить их кто будет? Одевать? Учить? Старший тебя вообще ненавидеть будет. Попомни мои слова.
Виктор усмехнулся.
— Значит, постараюсь заслужить, чтобы перестал.
— А если не перестанет?
Он подумал.
— Тогда всё равно буду делать то, что должен.
Тётка Зина покрутила пальцем у виска.
Через неделю Виктор и Анна расписались.
Без белого платья.
Без музыки.
Без длинных столов.
Посидели вечером дома.
Анна испекла пирог.
Сосед принёс бутылку самогона, которую Виктор даже не открыл.
А трое детей сидели напротив нового маминого мужа и рассматривали его.
Соня — с любопытством.
Мишка — с надеждой.
А Артём смотрел так, словно в дом пришёл враг.
Поздно вечером, когда Анна укладывала младших, Артём подошёл к Виктору.
— Я сразу скажу.
— Говори.
— Папой тебя называть не буду.
Виктор кивнул.
— Хорошо.
Мальчик явно ожидал другого.
— И вообще ты мне никто.
— Пока да.
— Что значит «пока»?
— То и значит.
— У меня отец был.
— Я знаю.
— Настоящий отец.