Каждую субботу Зинаида Петровна надевала своё лучшее пальто и шла к автобусной остановке.
Даже зимой.
Даже в дождь.
Даже когда ноги болели так, что каждый шаг отдавался в пояснице.
Соседи давно перестали спрашивать, кого она ждёт.
Все и так знали.
Дочь.
Тридцать лет назад её единственная дочь уехала в Москву и не вернулась.
3
Но Зинаида Петровна всё равно ждала.
Каждую субботу.
Автобус из райцентра приходил ровно в полдень.
Старый, дребезжащий, с мутными окнами.
Зинаида Петровна всегда приходила раньше.
Садилась на холодную скамейку.
Сжимала сумочку на коленях.
И когда автобус останавливался, вставала.
Двери открывались.
Выходили люди.
Мужчины.
Женщины.
Студенты.
Старики.
Молодые матери с детьми.
Зинаида Петровна всматривалась в каждое женское лицо.
Каждый раз сердце подскакивало.
Может, сейчас?
Может, вот эта?
Может, следующая?
Но двери закрывались.
Автобус уезжал.
А Зинаида Петровна ещё несколько минут стояла у дороги.
Потом медленно шла домой.
И всегда думала одно и то же:
«В следующую субботу».
Её дочь звали Оксана.
Когда-то она была худенькой девчонкой с длинной русой косой.
Упрямая.
Способная.
Красиво пела.
Лучше всех в школе писала сочинения.
Учительница литературы говорила:
— Такая девочка в деревне пропадёт. Ей учиться надо.
Оксана тоже так думала.
Она мечтала о Москве.
О большой жизни.
О сцене.
О красивых платьях.
О людях, которые никогда не видели, как весной по колено месишь грязь по дороге к магазину.
Отец Оксаны умер рано.
Сердце.
Прямо на работе.
После этого Зинаида Петровна растила дочь одна.
Работала на ферме.
Держала корову.
Сажала картошку.
Зимой вязала носки на продажу.
Всё ради одной цели:
чтобы Оксана выбралась.
И она выбралась.
Летом после школы уехала поступать в Москву.
В день отъезда к автобусу пришла половина деревни.
Кто-то принёс пирожки.
Кто-то дал денег.
Соседка сунула Оксане в пакет банку варенья.
Зинаида Петровна держалась до последнего.
— Мам, я обязательно приеду на зимние каникулы, — обещала дочь.
— Конечно.
— И писать буду.
— Пиши.
— Каждую неделю.
Зинаида Петровна улыбалась.
Только когда автобус тронулся, она отвернулась.
Чтобы Оксана не увидела её слёз.
Первые месяцы дочь действительно писала.
Письма приходили часто.
«Мама, Москва огромная».
«Мама, я заблудилась в метро».
«Мама, у нас в общежитии тараканы».
«Мама, денег мало».
«Мама, но я справлюсь».
Зинаида Петровна складывала письма в коробку из-под конфет.
Перечитывала по вечерам.
Отправляла дочери посылки.
Картошку.
Сало.
Солёные огурцы.
Варенье.
Тёплые носки.
И деньги.
Иногда последние.
Себе оставляла хлеб, крупу и картошку.
— На что ты живёшь? — ругалась соседка Галина.
— Мне много не надо.
— А дочери?
— Ей нужнее.
Потом письма стали приходить реже.
Раз в месяц.
Потом раз в несколько месяцев.
Потом только открытки.
А потом — ничего.
Сначала Зинаида Петровна не испугалась.
Учёба.
Работа.
Большой город.
Молодая жизнь.
Потом прошёл год.
Потом два.
Она писала сама.
«Оксаночка, отзовись».
«Доченька, я волнуюсь».
«Приезжай хоть на денёк».
Ответа не было.
Через несколько лет Зинаида Петровна решилась ехать в Москву.
Для поездки нужны были деньги.
Она продала корову.
Соседи пытались отговорить.
— Зин, как ты без неё?
— Ничего.
— А если не найдёшь?
Зинаида Петровна посмотрела на соседку.
— Найду.
Москва оглушила её в первый же день.
Шум.
Люди.
Машины.
Метро.
Зинаида Петровна стояла у входа на станцию, прижимая к груди сумку с гостинцами.
Внутри были домашние пирожки.
Оксанина любимая клубничная варенья.
Новая ночная рубашка.
И фотография отца.
Она добралась до общежития.
Показала старый адрес.
Вахтёрша посмотрела журнал.
— Давно выбыла.
— Куда?
— Не знаю.
— А вы посмотрите.
— Женщина, я вам сказала — не знаю.
— Может, телефон?
— Нет.
— Подруга?
— Нет.
Зинаида Петровна стояла возле стойки.
— Я мать.
Вахтёрша вздохнула.
— Понимаю. Но помочь не могу.
Пять дней Зинаида Петровна ходила по Москве.
В институт.
В милицию.
По каким-то адресам.
Спрашивала.
Показывала фотографию.
Никто ничего не знал.
А потом ей сказали:
— Ваша дочь совершеннолетняя. Если не хочет общаться — это её право.
Зинаида Петровна долго смотрела на молодого сотрудника.
— Право?
— Да.
— А у матери какое право?
Мужчина ничего не ответил.
Она вернулась домой.
Без дочери.
Без денег.
Без коровы.
Но ждать не перестала.
Годы шли.
Деревня старела вместе с ней.
Закрылась школа.
Потом клуб.
Ферма развалилась.
Молодёжь уехала.
Половина домов стояла пустая.
А Зинаида Петровна всё ходила к остановке.