Ирина даже растерялась от такой прямоты.
— Возможно, когда-нибудь и оставлю. Но сейчас я жива, и квартира принадлежит мне. Как и деньги от её аренды.
— Вы думаете только о себе, — холодно сказала Марина и отключилась.
Ирина ещё долго сидела с телефоном в руке. Когда дети успели решить, что родители становятся эгоистами, если не отдают им всё нажитое имущество?
После этого Антон начал звонить почти каждый день. То уговаривал, то жаловался, то пытался вызвать чувство вины.
— Мам, ты всегда говорила, что откладываешь деньги на будущее. Какое может быть будущее, если у твоего сына нет собственного жилья?
— Крыша над головой у тебя есть. Снимай квартиру, как это делают остальные.
— Но она будет чужой.
— Моя квартира тоже не твоя.
— Всё равно потом она мне достанется.
— Антон, не нужно хоронить меня раньше времени.
— Я тебя не хороню. Просто говорю очевидные вещи. Ты живёшь на даче, а городская квартира тебе не нужна.
— Она не пустует. Там живут арендаторы и платят мне деньги.

— Совершенно чужие люди!
— Зато платёжеспособные и ответственные.
Сын не сдавался. Вскоре к разговорам подключились родственники. Ирине стали звонить двоюродные сёстры, тётки и даже бывшая коллега мужа.
— Ира, ну пусти мальчика в квартиру. Он ведь жениться собирается.
— Пусть женится, я только рада.
— А жить молодым где?
— Снимут жильё.
— Когда у тебя есть свободная квартира?
— Она не свободная. Она приносит мне доход.
— Значит, деньги для тебя дороже сына?
Ирина устала объяснять одно и то же. Теперь в глазах родственников она выглядела жадной матерью, которая отказалась пожертвовать доходом ради счастья ребёнка.
Но сама она прекрасно понимала, чем закончится переезд Антона и Марины. Если они въедут, добровольно уже не съедут. Будут годами обещать платить, но дальше оплаты света и воды дело не пойдёт. А Ирина останется на даче без дохода и без возможности вернуться в город, если ухудшится здоровье.
Летом на даче было прекрасно. Но зимой жизнь превращалась в испытание. Нужно постоянно топить печь, носить тяжёлые поленья, расчищать снег. До ближайшего магазина почти три километра. Квартиру женщина сохраняла как запасной вариант на случай, если здоровье больше не позволит жить за городом.
Через несколько дней позвонила подруга.
— Ира, я даже не знаю, говорить тебе или нет. Видела вчера Антона в кафе. Он сидел с друзьями за соседним столиком. Хвастался: «Сейчас мать дожму, и будет у нас квартира бесплатно».
У Ирины внутри будто что-то оборвалось. Значит, сын изначально не собирался платить. Он просто хотел занять её квартиру и пользоваться ею за материнский счёт.
Женщина позвонила Антону и попросила приехать.
Он появился на следующий день один. Сел напротив матери с таким видом, словно ждал, что она наконец признает свою неправоту и согласится.
— Антон, хочешь, я покажу тебе реальные цифры?
Ирина достала тетрадь, в которой аккуратно записывала все расходы.
— Смотри. Дрова обходятся примерно в три тысячи рублей в месяц. Электричество — полторы тысячи. На продукты уходит около восьми. Лекарства — ещё четыре. Интернет и телефон — почти три. Получается восемнадцать с половиной тысяч. Теперь квартира: пять тысяч коммунальные услуги и ещё тысяча за содержание дома. Всего шесть. Общие расходы составляют примерно двадцать четыре с половиной тысячи. Квартиранты платят тридцать. Оставшиеся деньги уходят на ремонт, одежду и непредвиденные траты. Без аренды я не справлюсь.
Антон молчал.
— Если вы с Мариной въедете и будете оплачивать только коммунальные услуги, я получу пять тысяч вместо тридцати. Останется пенсия — двенадцать тысяч. Из неё мне нужно содержать дачу, покупать продукты и лекарства. Теперь понимаешь?

— Понимаю.
— Тогда объясни, как мне жить?
— Ну, будешь немного экономнее. Затянешь пояс.
Ирина внимательно посмотрела на сына.
— Затянуть пояс? В шестьдесят пять лет? Когда болят суставы, спина и постоянно скачет давление? А ты в это время будешь бесплатно жить в моей квартире?
— Не бесплатно! Я же сказал, что оплачу коммуналку.
— Коммуналку ты обязан платить в любом жилье. Это не аренда. Это мой подарок вам ценой собственного благополучия.
— Ты мать. Ты должна помогать сыну.
— Я помогала тебе всю жизнь. Но сейчас мне самой нужна стабильность.
Антон поднялся.
— Значит, окончательно отказываешься?
— Нет. Я предлагаю честный вариант. Можете жить в квартире, но будете платить тридцать тысяч. Заключим официальный договор на один год. За это время вы сможете накопить деньги или найти другой вариант.
— Тридцать тысяч? Это же обычная рыночная цена!
— Именно эту сумму я сейчас получаю от жильцов. Она компенсирует мой потерянный доход.
Сын резко надел куртку.
— Ты жадная. Я всегда думал, что ты меня любишь, а оказалось, тебе нужны только деньги.
— Я думаю о том, как не остаться без средств к существованию. А ты думаешь, как устроить жизнь за мой счёт.
— Я твой сын!
