— Это Наталья Владимировна Белова. Основательница мастерской «Белова Кожа». Одна из лучших специалистов по изготовлению кожаных аксессуаров ручной работы.
Кто-то удивлённо ахнул.
— Именно её изделия мы запускаем в наших магазинах в следующем квартале, — продолжил он. — Полгода я убеждал Наталью Владимировну сотрудничать с нами. И сегодня мы наконец подписываем контракт!
Раздались аплодисменты.
Я увидела, как одна из женщин, недавно смеявшихся над моей сумкой, резко отвела глаза.
Другая начала хлопать особенно громко.
Но больше всего меня поразило лицо Ларисы.
Она стояла возле столика.
Бледная.
С открытым ртом.
И смотрела то на меня, то на мужа.
— Миша… — наконец выдавила она. — Ты хочешь сказать, это та самая Наталья Белова?
— Конечно.
— Но… я думала…
Михаил Андреевич нахмурился.
— Что именно ты думала?
Она сглотнула.
— Просто… она так скромно одета…
— Лариса, при чём здесь одежда?
В зале стало совсем тихо.
И тогда я решила заговорить.
— Михаил Андреевич, — спокойно сказала я, — прежде чем подписывать договор, мне хотелось бы кое-что уточнить.
Он повернулся ко мне.
— Конечно.
Я сняла сумку с плеча и поставила её на ближайший стол.
Ту самую.
Потёртую.
С выцветшим ремнём.
— Сегодня ваша супруга несколько раз сказала, что эта вещь недостойна приличного общества.
Лариса судорожно вдохнула.
— Наталья Владимировна, я же не знала, кто вы…
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— А если бы я действительно была уборщицей? Или работницей кухни? Тогда унижать меня было бы нормально?
Она открыла рот.
Но не нашла ответа.
Михаил Андреевич медленно повернулся к жене.
— Лариса, это правда?
Та попыталась улыбнуться.
— Миша, ну мы просто пошутили…
— Над чем?
Она молчала.
Я расстегнула сумку.
Достала каталог новой коллекции.
Положила рядом с ней папку с документами.
— Эту сумку я сшила тринадцать лет назад. Из первого куска кожи, который купила на последние деньги после увольнения.
Я погладила потёртый бок.
— С ней я ходила по магазинам и получала отказы. В ней носила первые договоры. Она лежала рядом со мной, когда я ночами работала над заказами.
Гости слушали молча.
— Когда моя дочь поступила в институт, именно благодаря этой работе я смогла оплатить ей обучение. Когда открыла первый цех, эта сумка была со мной. Когда появился первый крупный зарубежный заказ — тоже.
Я сделала паузу.
— Поэтому для меня она бесценна.
Михаил Андреевич смотрел на сумку с неподдельным интересом.
— Так это ваше первое изделие?
— Да.
Он осторожно взял её в руки.
Осмотрел швы.
Провёл пальцами по коже.
— Потрясающе.
Лариса попыталась что-то сказать.
Но муж остановил её жестом.
— Наталья Владимировна, — произнёс он, — эта сумка должна быть в истории вашего бренда.
Я улыбнулась.
— Она там и есть.
Затем посмотрела на Ларису.
— Вы сегодня сказали, что по сумке можно узнать человека.
Она опустила глаза.
— Возможно, вы правы, — продолжила я. — По вещам действительно иногда можно узнать многое. Но не об их стоимости.
Я положила ладонь на старую кожу.
— А о том, сколько труда, памяти и любви человек в них вложил.
Несколько секунд стояла тишина.
Потом кто-то начал аплодировать.
Остальные подхватили.
Но я смотрела только на Ларису.
Она уже не смеялась.
Михаил Андреевич предложил пройти к главному столу.
— Наталья Владимировна, я приношу извинения за случившееся.
— Спасибо.
— Уверяю вас, такое отношение к нашим партнёрам недопустимо.
Я посмотрела на него.
— Дело не только в партнёрах, Михаил Андреевич. Никто не заслуживает такого обращения.
Он медленно кивнул.
— Вы правы.
Мы сели за стол.
Обсудили сроки поставок.
Количество изделий.
Условия сотрудничества.
Затем подписали договор.
Михаил Андреевич протянул мне ручку.
— Поздравляю. Уверен, это начало большого пути.
Я улыбнулась.
— Спасибо. Для нас это важный шаг.
В течение следующего часа ко мне подходили гости.
Кто-то интересовался сумками.
Кто-то хотел заказать портфель.
Несколько человек попросили визитку.
Но самой неожиданной оказалась встреча с одной из женщин, смеявшихся вместе с Ларисой.
Она подошла ко мне, заметно смущаясь.
— Наталья Владимировна, можно вас на минуту?
— Конечно.
— Я хотела извиниться.
Я молчала.
— Я смеялась. Хотя понимала, что это некрасиво. Просто… не захотела выделяться.
Я внимательно посмотрела на неё.
— Знаете, самое неприятное в таких ситуациях даже не тот, кто смеётся первым.
Она опустила глаза.
— А кто?
— Те, кто знает, что происходит несправедливость, но поддерживает её ради удобства.
Женщина кивнула.
— Вы правы.
Мы попрощались.
И я вдруг поняла, что этот разговор был не менее важным, чем подписанный контракт.
Лариса ушла с праздника раньше всех.
Я заметила, как она тихо прошла к боковому выходу.
Без подруг.
Без громкого смеха.