Он начал что-то говорить, но я отключила телефон.
В ту ночь домой я не вернулась.
Переночевала у Тамары Николаевны.
А утром муж прислал сообщение:
«Мама требует, чтобы ты извинилась».
Я долго смотрела на экран.
Потом написала:
«А я требую, чтобы меня уважали».
Ответа не последовало.
Через две недели Матвей заявил, что нам нужно пожить отдельно.
Он ожидал, что я испугаюсь.
Что начну просить прощения, звонить его матери, обещать больше никогда не спорить.
Но я спокойно собрала вещи.
Квартиру мы снимали вместе, поэтому я нашла небольшую комнату неподалёку от работы.
Первые вечера было страшно.
Слишком тихо.
Никто не спрашивал, где ужин. Никто не требовал погладить рубашку или срочно испечь пирог для родственников.
Я даже не знала, что делать со свободным временем.
А потом произошло неожиданное.
Тамара Николаевна позвонила и спросила:
— Кристина, а ты можешь приготовить двадцать домашних обедов для наших водителей? Конечно, за деньги.
Я согласилась.
На следующий день заказали уже тридцать пять.
Через неделю мне позвонили из соседнего автосервиса.
Потом из небольшого офиса.
Люди передавали мой номер друг другу.
И однажды вечером я сидела над заказами, когда поняла: больше не успеваю готовить после основной работы.
Тогда я впервые серьёзно подумала о собственной кухне.
Через полгода я арендовала помещение бывшего кафе.
Там были старые плиты, потёртая плитка и большое окно, выходившее на оживлённую улицу.
Но для меня это место казалось дворцом.
Я назвала его «Тёплый дом».
Не рестораном.
Не столовой.
А именно домом.
Потому что хотела, чтобы каждый человек, переступивший порог, чувствовал себя желанным гостем.
Первыми клиентами стали мои коллеги из транспортного предприятия.
Затем появились постоянные покупатели.
По пятницам мы пекли пироги.
По выходным готовили праздничные ужины на заказ.
Через несколько месяцев я наняла помощницу, молодую девушку по имени Марина.
Она очень стеснялась своей профессии.
— Все подруги в офисах работают, — призналась однажды. — А я на кухне.
Я улыбнулась.
— Запомни одну вещь. Не существует стыдной честной работы. Стыдно пользоваться чужим трудом и смотреть на человека свысока.
Марина долго молчала.
Потом сказала:
— Мне мама точно так же говорит.
И почему-то именно тогда я почувствовала, что всё делаю правильно.
Развод с Матвеем состоялся весной.
Он пришёл на заседание в дорогом костюме, с раздражённым лицом.
После суда попытался остановить меня.
— Кристина, мама считает, что ты слишком далеко зашла.
Я посмотрела на него.
— Матвей, мы уже развелись. Тебе больше не нужно объяснять мне мнение мамы.
Он нахмурился.
— Ты изменилась.
— Да. Наконец-то.
И пошла дальше.
Прошёл почти год.
Однажды осенним утром, когда я украшала торт для детского дня рождения, в кафе вошёл Матвей.
Я узнала его не сразу.
Он похудел, осунулся и выглядел каким-то потерянным.
— Привет, — сказал он.
— Здравствуй.
Он оглядел помещение.
На стенах висели фотографии блюд, возле кассы стояла очередь, а Марина упаковывала заказы.
— Слышал, у тебя теперь всё хорошо.
— Работаем.
— Мама тоже слышала.
Я продолжила украшать торт.
Матвей переступил с ноги на ногу.
— У дяди Константина скоро юбилей. Семьдесят лет. Он хочет домашний стол. Мама сказала, что лучше тебя никто не приготовит.
Я подняла глаза.
— И?
— Она просит взять заказ. Готова заплатить заранее.
Я положила кондитерский мешок.
— Нет.
— Кристина, ты серьёзно? Она же заплатит!
— Дело не только в деньгах.
— Ты до сих пор обижаешься?
Я посмотрела на него спокойно.
— Матвей, я больше не обижаюсь. Но это не означает, что обязана снова открывать дверь людям, которые однажды выставили меня за порог.
Он молчал.
Потом неожиданно сказал:
— Мама тогда действительно поступила ужасно.
Я не ожидала услышать это.
— А ты?
Он опустил голову.
— Я тоже.
Впервые за все годы нашего знакомства муж признал свою ошибку без оправданий.
Но было уже поздно.
Не для прощения.
Для возвращения.
Через несколько дней в кафе пришла пожилая женщина.
В элегантном сером пальто, с аккуратной причёской.
Я сразу узнала Инну Сергеевну, жену Константина Петровича.
— Кристина, можно с вами поговорить?
Мы сели за маленький столик у окна.
Она заказала чай и кусочек медовика.
Попробовала, улыбнулась.
— Вот теперь я понимаю, почему мой муж до сих пор вспоминает вашу утку.
Я рассмеялась.
Инна Сергеевна достала из сумки конверт.
— Это ваши деньги. Те самые расходы на продукты. Константин давно хотел их вернуть, но не знал, как вас найти.
Я растерялась.
— Но ведь вы уже переводили деньги Валентине Борисовне.
— Это её ответственность. А мы не хотим оставаться людьми, которые воспользовались вашим трудом.
Я взяла конверт.
Внутри лежала сумма даже больше той, которую я потратила.