— Сказала, что хочет вернуть мне старый долг.
Марина нахмурилась.
— Какой долг?
— Вот и я спросила. Мы с ней никогда деньгами не обменивались. А она сунула мне конверт и сказала: «Давайте больше не будем обсуждать Марину. Людям ведь ни к чему чужие семейные дела».
У Марины перехватило дыхание.
— Вы взяли деньги?
— Нет. Я отказалась. Но она положила конверт под газету и ушла. Я обнаружила его позже.
Соседка осторожно развернула бумагу.
Внутри лежали крупные купюры.
— Я даже не пересчитывала, — призналась она. — Противно было.
Марина несколько секунд смотрела на деньги.
Потом спросила:
— А откуда она узнала, что вы готовы мне помочь?
Вопрос повис в воздухе.
И вдруг Марина вспомнила.
Несколькими днями раньше её сумка висела в прихожей. Свекровь приходила без предупреждения и некоторое время оставалась там одна.
А накануне Марина никак не могла найти визитку адвоката.
Потом обнаружила её в другом отделении сумки.
Тогда она решила, что сама переложила карточку.
Теперь это совпадение казалось подозрительным.
Марина вышла от соседки и сразу набрала номер Виктора Михайловича.
— Скажите, вам случайно не звонила женщина по поводу моего обращения?
Адвокат помолчал.
— Был звонок. Женщина назвалась вашей родственницей и пыталась выяснить, какие документы вы принесли. Никакой информации я ей не предоставил.
Марина закрыла глаза.
Теперь всё складывалось в одну картину.
Свекровь почувствовала опасность.
И решила купить молчание человека, который мог рассказать правду.
— Виктор Михайлович, — произнесла Марина, — у нас появились новые обстоятельства.
Через десять дней Галина Аркадьевна получила официальную досудебную претензию.
В ней требовалось прекратить распространение ложных сведений, письменно опровергнуть обвинения перед людьми, которым она их сообщила, и урегулировать вопрос без суда.
В тот же вечер Андрей ворвался домой.
— Ты что натворила?!
Марина спокойно поставила чашку на стол.
— Что именно?
— Мама получила письмо от адвоката! Ты собираешься судиться с моей матерью?!
— Я предложила ей решить вопрос мирно.
— Она чуть давление себе не подняла!
— А когда она называла меня воровкой, ты о моём здоровье не беспокоился.
Андрей вспыхнул.
— Это же моя мать!
Марина встала.
— А я твоя жена. Или об этом ты вспоминаешь только тогда, когда нужно приготовить ужин и выслушать очередное оскорбление?
Муж хотел что-то ответить, но она продолжила:
— Андрей, я три года просила тебя об одном. Не выбирать между мной и матерью. Просто не позволять ей меня унижать.
— Я пытался…
— Нет. Ты просил меня молчать, потому что тебе было удобнее.
Он опустил глаза.
— И что теперь?
Марина посмотрела на него с неожиданным спокойствием.
— Теперь я больше не буду молчать.
Галина Аркадьевна позвонила на следующий день.
— Ах ты неблагодарная! — закричала она. — Решила старую женщину по судам таскать?!
— Вы можете избежать судебного разбирательства, — спокойно ответила Марина. — Просто опровергните свои слова.
— Никогда!
— Это ваше решение.
— Ты думаешь, мой сын тебя поддержит? Да он скорее тебя бросит!
Марина на секунду прикрыла глаза.
Когда-то эти слова заставили бы её дрожать.
Но теперь они уже не имели власти.
— Галина Аркадьевна, — ответила она, — я не собираюсь заслуживать уважение ценой собственного достоинства.
И завершила разговор.
Иск подали после того, как срок для добровольного урегулирования истёк.
Адвокат подготовил документы, письменные объяснения свидетелей и материалы, касающиеся необычного визита свекрови к соседке.
Андрей до последнего просил жену остановиться.
— Мама никогда не попросит прощения, — повторял он. — Ты же знаешь её характер.
— Именно поэтому всё зашло так далеко.
— Но ведь мы семья!
Марина посмотрела на него.
— Семья, Андрей, это когда тебя защищают от несправедливости. А не когда требуют терпеть её ради чужого спокойствия.
Он ничего не ответил.
За неделю до заседания Марина нашла в шкафу старую фотографию со свадьбы.
На снимке Андрей обнимал её за талию. Они оба смеялись, а Галина Аркадьевна стояла рядом с натянутой улыбкой.
Марина долго разглядывала собственное счастливое лицо.
Тогда ей казалось, что впереди целая жизнь, полная любви.
Она не знала, сколько раз будет плакать на этой кухне.
Не знала, что станет извиняться за чужую грубость.
И уж точно не представляла, что однажды начнёт бояться звука поворачивающегося в замке ключа.
Она убрала фотографию обратно.
И впервые подумала не о том, как сохранить брак.
А о том, хочет ли она вообще его сохранять.
В день судебного заседания Андрей не пришёл.
Утром он прислал короткое сообщение:
«Не могу быть против мамы. Прости».
Марина прочитала его дважды.
Затем написала:
«Я не просила тебя быть против неё. Я просила тебя быть рядом со мной».
Ответа не последовало.