— Откуда ты знаешь, что мама их любит?
— Я видела.
Он хотел что-то сказать, но передумал.
В машине мы почти не разговаривали.
Артём надел синюю рубашку.
Ту самую, которую я всегда считала ему неподходящей.
— Хорошо выглядишь, — сказала я.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Правда?
— Правда.
Маргарита Павловна ждала в кафе у окна.
Перед ней стояли три чашки.
Увидев меня, она поднялась.
— Наташенька, здравствуй.
Я села напротив.
— Здравствуйте.
Мы долго молчали.
Потом я поставила контейнер с пирожками на стол.
— Угощайтесь.
Она открыла крышку.
Посмотрела на меня.
И вдруг заплакала.
— Простите, — прошептала она. — Я не хотела.
— За пирожки не плачут, — тихо сказала я.
— Я не из-за пирожков…
Она достала из сумки небольшой потёртый блокнот.
— Здесь письма. Те самые, которые я так и не отправила.
Я взяла его.
На первой странице было написано:
«Наташа, я понимаю, что ты никогда не обязана меня прощать. Но я хочу, чтобы ты знала: ты спасла мою внучку от того человека, которым я тогда была».
Я почувствовала ком в горле.
Перелистнула страницу.
Следующее письмо было датировано почти тринадцатью годами раньше.
Потом ещё одно.
И ещё.
На каждой странице повторялась одна просьба.
Не о деньгах.
Не о помощи.
Не о встрече.
«Если когда-нибудь Полина спросит, была ли у неё бабушка, скажи ей, пожалуйста, что была. И что она очень её любила».
Я закрыла блокнот.
— Маргарита Павловна…
— Не надо, Наташа. Я ничего не прошу. Просто хотела, чтобы ты знала.
Я долго смотрела на неё.
Потом сказала:
— Полина хочет с вами познакомиться.
Свекровь замерла.
— Что?
— Она знает обо всём. И сама хочет вас увидеть.
Женщина закрыла рот ладонью.
По щекам потекли слёзы.
— Господи… Неужели?
— Но есть условие.
Она быстро выпрямилась.
— Любое.
— Больше никаких тайн. Ни от меня, ни от Полины. Если возникают проблемы — мы говорим о них. Если кому-то тяжело — не притворяемся, что всё хорошо.
Артём впервые за весь разговор поднял голову.
— Наташ…
— Это касается и тебя.
Он кивнул.
— Я согласен.
Маргарита Павловна осторожно протянула мне руку.
— Можно?
Я посмотрела на её ладонь.
И накрыла её своей.
Это ещё не было прощением.
Но было началом.
Спустя месяц произошла встреча, которую никто из нас не забудет.
Мы решили отметить день рождения Маргариты Павловны у нас дома.
Без шумного застолья.
Без десятков гостей.
Просто семейный обед.
Полина волновалась больше всех.
Трижды переодевалась, переставляла цветы на столе, спрашивала, что сказать.
— Просто поздоровайся, — посоветовала я.
— Мам, это же моя бабушка! Я её первый раз вижу.
Когда раздался звонок, дочь сама побежала открывать.
На пороге стояла маленькая седая женщина с букетом ромашек и коробкой домашнего печенья.
Она смотрела на Полину и не могла произнести ни слова.
— Здравствуйте, — сказала дочь. — Я Полина.
Маргарита Павловна кивнула.
— Здравствуй, родная.
Полина неожиданно шагнула вперёд и обняла её.
Свекровь выронила коробку.
Печенье рассыпалось по коврику.
Но никто даже не посмотрел вниз.
Маргарита Павловна плакала, прижимая внучку к себе.
Артём стоял за моей спиной.
Я почувствовала, как он осторожно взял меня за руку.
И на этот раз не отстранилась.
За столом было неловко только первые несколько минут.
Потом Полина начала расспрашивать бабушку о детстве отца.
Выяснилось, что маленький Артём боялся грозы, прятал конфеты в ботинках и однажды пытался вырастить арбуз в цветочном горшке.
Дочь хохотала.
Артём краснел и протестовал.
Я смотрела на них и вдруг услышала смех мужа.
Тот самый.
Из аэропортового кафе.
Только теперь он смеялся у нас дома.
Но самое важное случилось после обеда.
Когда гости разошлись, Полина ушла в свою комнату, а Маргарита Павловна помогала мне убирать со стола, свекровь неожиданно сказала:
— Наташа, я хочу попросить тебя ещё об одном.
Я напряглась.
— О чём?
— Не превращай свою жизнь в бесконечную обязанность. Ты хорошая жена и мать. Но ведь ты сама тоже человек.
Я удивилась.
— Почему вы это говорите?
Она посмотрела на меня.
— Потому что увидела сегодня, как ты всё время вскакиваешь. То салфетки, то чай, то тарелки. А когда Артём предложил помочь, ты сказала: «Я сама».
Я хотела возразить.
Но она продолжила:
— Знаешь, сколько лет я пыталась заслужить любовь сына? Сначала подарками. Потом жалостью. Потом обещаниями. А оказалось, ему просто нужна была мама, которая умеет слушать.
Она помолчала.
— А твоим близким нужна не идеальная Наташа. Им нужна счастливая.
Вечером я долго думала над её словами.
И впервые за много лет задала себе вопрос:
А чего хочу я?
Не Артём.
Не Полина.
Не моя мать, которая всегда учила меня, что хорошая хозяйка должна всё успевать.
Я.
Ответ нашёлся не сразу.