Сколько себя помню, моя мама всегда готовила на одну порцию больше.
Даже тогда, когда денег едва хватало до следующей зарплаты.
Даже когда в холодильнике оставались только картошка, несколько яиц и кусок вчерашнего хлеба.
На плите всё равно стояли три тарелки.
Одна — для мамы.
Одна — для меня.
И ещё одна — для человека, который жил за нашим домом.
Его звали Николас.
3
Но все соседи называли его просто бродягой.
Он поселился за старым деревянным забором, возле заброшенного склада, когда мне было около пяти лет. Сначала там появилась потрёпанная палатка. Потом несколько досок, натянутый брезент и самодельный навес.
Мама никогда не позволяла мне подходить туда одной.
Но сама ходила к нему каждый день.
Утром.
Днём.
И вечером.
Она складывала еду в старый металлический контейнер, заворачивала его в полотенце, чтобы не остыл, и уходила за калитку.
Иногда я наблюдала из окна.
Николас всегда поднимался, когда видел её.
Они почти не разговаривали.
Мама передавала ему еду.
Он кивал.
А она возвращалась домой.
Так продолжалось годами.
Когда мне было десять, я однажды не выдержала.
В тот вечер мама запекла курицу.
Запах стоял на весь дом.
Я прибежала на кухню и увидела, как она отрезает самый большой кусок и кладёт его в контейнер.
— Мам, почему ему опять лучшее?
Она замерла.
— Что?
— Мы сами экономим на всём.
Я показала на контейнер.
— Почему какому-то чужому мужчине достаётся больше, чем нам?
Мама посмотрела на меня так, словно я сказала что-то очень болезненное.
Потом тихо ответила:
— Он не чужой.
Я нахмурилась.
— А кто тогда?
Она закрыла крышку контейнера.
— Когда-нибудь ты поймёшь.
— Почему не сейчас?
— Потому что сейчас тебе это знать не нужно.
И ушла.
Этот разговор повторялся много раз.
Ответ всегда был один.
«Он не чужой».
Но кем именно был Николас, мама так и не сказала.
Шли годы.
Я окончила школу.
Поступила в колледж.
Вернулась домой.
А Николас всё ещё жил за нашим забором.
Он постарел.
Поседел.
Начал ходить с тростью.
Но каждый раз, когда мама приносила ему еду, он вставал.
Иногда я злилась на него.
Мне казалось, что он пользуется её добротой.
Однажды я сказала:
— Мам, ты не обязана содержать взрослого мужчину.
Она долго смотрела в окно.
А потом ответила:
— Иногда мы делаем что-то не потому, что обязаны.
— А почему?
Она улыбнулась очень грустно.
— Потому что не можем иначе.
Через несколько месяцев мама заболела.
Сначала мы думали, что ничего серьёзного.
Потом пришёл диагноз.
Болезнь оказалась сильнее нас.
Последние недели она почти не вставала с постели.
Но даже тогда каждый вечер спрашивала меня:
— Ты отнесла Николасу ужин?
Меня это раздражало.
— Мам, тебе самой плохо.
— Я знаю.
— Тогда почему ты думаешь о нём?
Она закрывала глаза.
— Потому что он слишком долго был один.
Это были последние слова, которые она сказала о нём.
Через три дня мамы не стало.
На следующий день после похорон дом был полон цветов.
Чужие люди приходили, обнимали меня, говорили слова, которые я почти не слышала.
Когда все ушли, я открыла холодильник.
На верхней полке стоял контейнер.
Мама приготовила его ещё перед тем, как ей стало совсем плохо.
На крышке дрожащей рукой было написано:
«Николас».
Я долго смотрела на это имя.
Потом взяла контейнер.
Наверное, впервые за двадцать лет еду ему несла не мама.
Я открыла калитку и пошла к его укрытию.
Но там никого не было.
Палатка исчезла.
Старого матраса не было.
Даже коробок, которые годами стояли у стены, не осталось.
Я решила, что он ушёл.
И вдруг услышала за спиной:
— Анна?
Я обернулась.
Возле дороги стоял мужчина.
Ухоженное пальто.
Чисто выбритое лицо.
Дорогие часы.
А за ним — чёрный автомобиль.
Несколько секунд я не могла понять, кто передо мной.
Потом узнала глаза.
— Николас?
Он кивнул.
Я посмотрела на машину.
Потом на него.
— Что происходит?
Он ничего не ответил.
Только достал что-то из внутреннего кармана пальто.
Серебряный медальон.
У меня остановилось дыхание.
Я знала эту вещь.
Этот медальон был на старых фотографиях моей матери.
Она рассказывала, что потеряла его ещё подростком.
Иногда даже шутила, что если когда-нибудь найдёт, то это будет знак, что прошлое решило вернуться.
Я протянула руку.
— Откуда он у вас?
Николас посмотрел на медальон.
— Я подарил его твоей матери.
— Когда?
Он поднял глаза.
— На её пятнадцатый день рождения.
Я замерла.
— Вы знали её тогда?
Его губы дрогнули.
— Анна…
Он сделал паузу.
— Я её старший брат.
Мне показалось, что земля под ногами качнулась.
— Что?
— Твоя мать была моей младшей сестрой.
Я засмеялась.
Нервно.
Почти истерически.
— У мамы не было брата.
Николас опустил взгляд.
— Был.