Просто не вини Елену.
Она не забирала у тебя мужа.
Это я украл у неё отца.
Прости, если когда-нибудь сможешь.
Твой Толя».
Я положила письмо на колени.
За окном падал снег.
И впервые за тридцать один год я не знала, люблю ли человека, с которым прожила всю жизнь.
На следующий день мы со Светланой начали разбираться с документами.
После проверки выяснилось, что Анатолий действительно оформил дарение своей доли квартиры Елене.
При этом вопрос о моей супружеской доле требовал отдельного юридического оформления.
Светлана объяснила возможные варианты, риски и последствия.
— Рита, у тебя есть основания защищать свои интересы. Но судебный спор — это время, деньги и нервы. Решать тебе.
Я сидела за кухонным столом, глядя на документы.
— А если я ничего не стану оспаривать?
— Тогда вам с Еленой придётся договариваться как совладельцам. Это не всегда просто. Но можно заключить соглашение, урегулировать пользование квартирой или решить вопрос с долями.
Я вздохнула.
— Знаешь, Света, меня пугает даже не квартира.
— А что?
— То, что вся моя жизнь теперь кажется чужой. Будто я тридцать лет читала книгу, а в последней главе узнала, что половину страниц от меня спрятали.
Подруга крепко обняла меня.
В больницу я пришла с письмом.
Анатолий был в сознании.
Увидев конверт, он сразу всё понял.
— Нашла…
— Нашла.
Он отвернулся к окну.
— Рита, прости.
Я села рядом.
— Скажи мне одну вещь. Ты хоть раз хотел рассказать?
Он долго молчал.
— Каждый год.
— И что мешало?
— Страх.
— Чего ты боялся?
— Что потеряю тебя.
Я горько улыбнулась.
— А теперь не потерял?
Он закрыл глаза.
— Знаю. Я всё разрушил.
— Ты понимаешь, что мы с тобой годами страдали из-за того, что у нас нет детей? А у тебя была дочь. Живая, настоящая. Ты мог хотя бы познакомить нас!
Слёзы покатились по моим щекам.
— Я ведь могла её полюбить, Толя. Я могла стать ей близким человеком. Но ты даже не дал мне такого шанса.
Он тихо заплакал.
Я никогда раньше не видела его плачущим.
— Я всё испортил, Риточка.
— Да.
Я не стала его утешать.
Впервые за долгие годы мне не хотелось спасать его от последствий собственных поступков.
— Почему ты подарил ей квартиру, не поговорив со мной?
— Хотел хоть что-то исправить.
— А обо мне ты подумал?
Он повернул голову.
— Подумал. И всё равно струсил. Я надеялся, что ты поймёшь. Что ты добрее меня.
Я медленно покачала головой.
— Нельзя всю жизнь прикрываться чужой добротой, Толя. Даже моей.
Он молчал.
Потом прошептал:
— Ты права.
Я взяла его за руку.
Она была холодной.
— Я не знаю, смогу ли тебя простить.
— Не надо обещать.
— Но я хочу поговорить с Еленой.
В его глазах впервые за весь разговор появилось облегчение.
— Спасибо.
— Пока не благодари. Я ещё ничего не решила.
Елена ждала в коридоре.
Я подошла к ней сама.
— У вас есть время?
Она насторожилась.
— Конечно.
Мы сели возле окна.
— Расскажите о себе, — попросила я. — Только честно.
Сначала она растерялась.
Потом начала говорить.
О детстве в маленьком городе.
О маме, которая работала на двух работах.
О школьных праздниках, куда все приходили с отцами, а она — одна.
О том, как в семь лет сказала одноклассникам, что её папа капитан корабля и скоро вернётся из дальнего плавания.
— Я сама придумала, — призналась Елена. — Мне было легче верить, что он где-то далеко, чем знать, что просто не захотел быть рядом.
Я слушала, не перебивая.
— Потом выросла, вышла замуж, родила дочку. И решила, что никакой отец мне больше не нужен.
Она посмотрела в окно.
— Но когда мама умерла, стало так пусто… Захотелось хотя бы узнать, кто он.
— И вы его нашли.
— Да. Сначала хотела просто посмотреть. Но он узнал меня. Сказал, что я очень похожа на маму.
Елена улыбнулась сквозь слёзы.
— Представляете? Он помнил её лицо. А моего первого шага, первого слова, первого школьного звонка — ничего.
Я почувствовала, как сжимается сердце.
— А квартиру вы попросили?
Елена резко подняла голову.
— Нет! Клянусь вам, нет!
— Тогда почему согласились?
— Он плакал. Говорил, что умирает и хочет оставить мне хоть что-нибудь. Я несколько раз отказывалась. Но он повторял, что это единственный способ хоть немного искупить вину.
Она помолчала.
— Маргарита Сергеевна, я не хочу, чтобы вы из-за меня лишились дома.
— Но половина квартиры уже оформлена на вас.
— Я знаю. И если понадобится, мы найдём решение. Я не собираюсь выгонять вас, требовать заселения или делать что-то за вашей спиной.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Я всю жизнь мечтала не о его квартире. Я мечтала, чтобы хоть однажды папа пришёл ко мне на день рождения.
Эти слова сломали во мне что-то очень старое.
Я вдруг увидела не соперницу.
Не женщину, которой муж отдал часть нашего имущества.
А маленькую девочку, которая слишком долго ждала человека, так и не пришедшего.