Когда-то без него не проходила ни одна деревенская свадьба.
Он мог играть часами.
Мать говорила:
— Андрюшка, когда ты играешь, дом будто живой становится.
Теперь дом молчал.
Как и гармонь.
До одного декабрьского вечера.
В дверь постучали.
Тихо.
Будто человек за дверью сам не был уверен, стоит ли заходить.
— Открыто, — буркнул Андрей.
На пороге появился мальчишка лет двенадцати.
Худой.
Рыжеватый.
В огромной куртке явно с чужого плеча.
— Вы Андрей Викторович?
— Допустим.
— А я Егор.
— И?
Мальчик замялся.
— Говорят, вы раньше на гармони лучше всех играли.
Лицо Андрея сразу изменилось.
— Кто говорит?
— Дед.
— Ну, раньше много чего было.
Егор посмотрел на коляску.
Потом снова на Андрея.
И неожиданно спросил:
— А руки у вас работают?
Андрей нахмурился.
— Чего?
— Руки. Работают?
— Как видишь.
— Тогда научите меня играть.
Несколько секунд Андрей даже не знал, что ответить.
Потом коротко рассмеялся.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Учителя себе нашёл.
— А что не так?
Этот вопрос ударил сильнее любого сочувствия.
— Ты совсем дурак? — резко спросил Андрей. — Посмотри на меня.
Егор посмотрел.
Не отвёл глаза.
— Посмотрел.
— И?
Мальчик пожал плечами.
— Гармонь ногами разве играют?
Андрей замер.
Егор указал на шкаф.
— Вон она лежит.
— Домой иди.
— Научите?
— Нет.
— Почему?
— Потому.
— Это не причина.
— Егор!
— Всё, ухожу.
Мальчик натянул шапку.
Уже возле двери остановился.
— Я завтра ещё зайду.
— Не надо.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Завтра зайду.
И исчез.
Андрей впервые за несколько месяцев улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
Но улыбнулся.
На следующий день Егор действительно пришёл.
Потом ещё раз.
И ещё.
То молока принесёт.
То пирожков.
То вообще ничего.
Сядет возле печки и начинает рассказывать всё подряд.
Как учитель физкультуры провалился одной ногой в сугроб.
Как соседский петух напал на почтальона.
Как его отец пытался починить трактор и три дня после этого трактор вообще не заводился.
Андрей сначала делал вид, что не слушает.
Потом начал отвечать.
А спустя две недели Егор снова спросил:
— Андрей Викторович…
— Нет.
— Я ещё ничего не сказал.
— Про гармонь хотел спросить.
— Хотел.
— Нет.
Егор помолчал.
— Тогда я сам возьму.
— Только попробуй!
— Значит, вам всё-таки не всё равно.
Андрей посмотрел на него.
Мальчишка улыбался.
— Сними, — неожиданно сказал Андрей.
Егор застыл.
— Что?
— Гармонь сними. Только уронишь — сам тебя рядом с ней на шкаф посажу.
Мальчик вскочил.
Через секунду старая гармонь лежала на коленях Андрея.
Он провёл ладонью по деревянному корпусу.
Под пальцами чувствовались царапины.
Вот эта появилась на свадьбе его сестры.
Эта — когда зимой играли возле клуба.
А вот здесь мать когда-то приклеила маленькую трещину.
Андрей осторожно продел руки в ремни.
Раздвинул меха.
Нажал кнопку.
Раздался хриплый звук.
Егор прыснул.
Андрей посмотрел на него.
— Смешно?
— Немного.
— Сейчас выставлю.
— Всё, молчу.
Андрей попробовал ещё раз.
Одна нота.
Вторая.
Третья.
Пальцы будто просыпались после долгого сна.
И вдруг из старой гармони полилась мелодия.
Та самая.
Мамина любимая.
Андрей хотел остановиться.
Не смог.
Играл дальше.
А потом почувствовал, что по щеке течёт что-то горячее.
Егор заметил слёзы, но ничего не сказал.
Когда мелодия закончилась, мальчик тихо произнёс:
— А мне говорили, что вы раньше хорошо играли.
Андрей вытер лицо.
— Ну?
— Наврали.
— В смысле?
— Вы и сейчас хорошо играете.
Именно в эту секунду внутри Андрея что-то изменилось.
Совсем немного.
Но иногда, чтобы вытащить человека из пропасти, достаточно совсем маленького движения.
— Приходи завтра после школы, — сказал Андрей.
Глаза Егора загорелись.
— Правда?
— Только опоздаешь — дверь не открою.
Через месяц у Андрея занимался уже не один Егор.
Сначала тот привёл друга.
Потом пришла соседская девочка.
Потом ещё двое ребят.
В доме, где недавно сутками стояла мёртвая тишина, теперь спорили, смеялись и мучили одну и ту же мелодию по двадцать раз.
— Не тяни мех!
— Я не тяну!
— Ты его сейчас пополам разорвёшь!
— Андрей Викторович, а я правильно?
— Нет.
— А сейчас?
— Ещё хуже.
Дети смеялись.
И Андрей смеялся вместе с ними.
Варвара Петровна однажды зашла, остановилась в дверях и долго смотрела на всё это.
— Что? — спросил Андрей.
Она улыбнулась.
— Ничего.
— Тогда чего стоите?
— Да думаю, куда тот мрачный мужик делся, который недавно всех из дома выгонял.
— Вышел.
— На своих двоих?
Андрей замер.
Варвара Петровна испугалась собственной шутки.
Но Андрей вдруг рассмеялся.
Громко.
Так, как не смеялся два года.
— Вот теперь точно вижу, — сказала она. — Вернулся.