Как было раньше? Муж имел свои покои, жена – свои, и вот, жили они в любви и в согласии.
Супруга накануне приготовилась: ночнушку эротичную надела, духами с интимным ароматом надушнялась и кричит: «Эй, Марфа! Приглашайте барина, изволю непотребства разные половые совершать!»
Погрешили, значит, опосля кофе отпили, как положено, сигареткой барин попыхтел и всё: «Покиньте, барин, мои покои, барыня отдохнуть желают».
Барин, конечно, умотал, а супруга развалилась, ноготком мух давит или может клизму ставит, для общего оздоровления. Никто не нахрапывает под боком, поэтому сон у барыни спокойный, без тревог. Да и супруг доволен – задушевных разговоров от него не требуют, отдыхай себе спокойно, козявки об одеяло вытирай, сколько угодно, газы пускай, не стесняясь. Опять же никто в бок тебя не толкает за то, что храпишь.
Ну а сейчас всего вот этого не стало. Сейчас: это — твое, это — мое, извечный квартирный вопрос. Кому как, а лично мне делить с кем-то постель – удовольствие сомнительное. Подозреваю, что я не одна такая.
Спокойным мой сон не назовешь. Мне то пописать, то попить нужно, то требовать в 4 утра у рядом почивающего, чтобы он непременно поддержал со мной разговор о солитерах, например. Не приведи Господь задеть меня своими волосатыми конечностями во сне или, ещё хуже, на меня их закинуть. Это уже самое настоящее нарушение прав человека!
3
Мне, естественно, позволено видеть сны, развалившись, как немецкий крест и постепенно спихивать компаньона по снам ко краю кровати, пока он наконец с нее не свалится.
Одеяла я просто обожаю. Сколько не будет положено – все мои. Я ночью, наверное, из них пирамиды строю или от инопланетян в них прячусь, не помню, сплю я. А то, что рядом лежащий зубами стучит от холода, меня не касается. Опять же в этом свой плюс есть – у мерзнущих людей сил нет храпеть, тревожить мой сладкий сон.
Тишину нарушать рядом со мной нельзя, ни в коем случае, ворочаться также не рекомендуется. Лучше, конечно, вообще найти себе другое место для ночлега, но никак не получается: маловаты нынче в квартирах площади.
Вот так и мучаюсь всю жизнь.