— Тогда ты ничего не понял, пап.
Андрей нахмурился.
— Что я должен был понять?
— Что мне не нужна была такая семья.
Он молчал.
— Ты думал: раз мама в одном доме, папа в другом конце страны зарабатывает деньги, значит у ребёнка всё хорошо.
— У тебя было всё.
— Нет.
— Марина…
— У меня были вещи. Одежда. Еда. Подарки. Но тебя у меня не было.
Он вздрогнул.
— Я приезжал.
— На два дня.
— Я работал.
— Ты убегал!
— Я деньги зарабатывал!
— Ты убегал, пап!
Она впервые в жизни повысила на него голос.
— Тебе было легче ехать тысячу километров по зимней трассе, чем один раз поговорить с собственной женой!
Андрей побледнел.
— Следи за словами.
— Нет. Хватит всем следить за словами! Ты двадцать лет следил. Мама врала. Ты молчал. Я делала вид, что ничего не вижу. У нас вся семья была построена на том, чтобы никто не сказал правду!
Он поднялся.
— Я хотел, чтобы у тебя был отец!
Марина тоже встала.
И почти прошептала:
— А где он был?
Андрей остановился.
— Что?
— Где был мой отец?
Марина почувствовала, что плачет.
— Когда мне было девять и я боялась спать после страшного фильма — где ты был?
Он молчал.
— Когда в школе меня травили и я три месяца врала вам, что всё нормально, — где ты был?
Тишина.
— Когда мама ударила меня за то, что я спросила, кто к ней приходил, — где ты был?
Андрей опустил глаза.
— В рейсе.
— Вот именно.
Марина вытерла слёзы.
— Ты говоришь, что остался ради меня. Но ты не остался. Ты оставил своё имя в доме. Свою одежду в шкафу. Свою фотографию на стене. А сам жил на трассе.
Отец тяжело сел обратно.
Будто ноги перестали держать.
— Я не знал, что тебе было так плохо.
— Потому что не спрашивал.
Это прозвучало тихо.
И поэтому особенно страшно.
— Ты спрашивал, какие оценки. Нужны ли деньги. Что привезти из города. Но ни разу не спросил: «Марин, тебе дома хорошо?»
Андрей закрыл лицо ладонями.
Марина никогда прежде не видела его таким.
Не сильным.
Не спокойным.
Не непробиваемым.
Просто пожилым человеком, который вдруг понял, что двадцать лет считал свою самую большую ошибку подвигом.
Через минуту он спросил:
— Ты меня ненавидишь?
Марина покачала головой.
— Нет.
— Тогда зачем ты всё это говоришь?
— Потому что люблю.
Он посмотрел на неё.
— И потому что ты ещё жив, пап.
Она села напротив.
— Значит, ещё можно что-то изменить.
Три дня Андрей почти не разговаривал.
А на четвёртый позвонил Марине:
— Ты дома?
— Да.
— Я зайду.
Через двадцать минут он стоял на пороге.
С той самой дорожной сумкой, с которой ездил в рейсы больше тридцати лет.
— Чай есть?
— Есть.
— Тогда ставь.
Марина посмотрела на сумку.
— Пап…
— Я ушёл.
Она не сразу поняла.
— Куда?
— От неё.
— Совсем?
— Совсем.
Марина закрыла рот ладонью.
Андрей прошёл на кухню и сел.
Долго смотрел в окно.
— Знаешь, что она мне сказала?
— Что?
— «Я думала, ты никогда не решишься».
Марина села напротив.
— И всё?
— Почти.
Он усмехнулся.
— Я спросил: «Почему ты сама не ушла?»
— А она?
— Сказала: «Потому что мне тоже было удобно».
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
А потом Андрей вдруг рассмеялся.
Странно.
Горько.
— Представляешь? Два взрослых идиота прожили вместе больше двадцати лет не из-за любви. Даже не из-за ненависти. Из-за страха что-нибудь изменить.
Марина протянула ему кружку.
— А сейчас страшно?
— Очень.
— Значит, всё правильно.
Через месяц Андрей уволился.
Начальник долго не верил.
— Ты же без дороги через неделю взвоешь.
— Проверим.
Он устроился механиком в небольшую мастерскую неподалёку.
Зарплата была меньше.
Зато каждый вечер в шесть он закрывал ворота и шёл домой.
Первые недели Андрей не знал, что делать со свободным временем.
Ходил из комнаты в комнату.
Чинил всё, что не нуждалось в ремонте.
Дважды перебрал кран.
Прикрутил полку.
Перевесил её.
Потом снова прикрутил.
Однажды Марина застала его на кухне перед кастрюлей.
— Что ты делаешь?
— Суп.
Она заглянула внутрь.
— Пап, там макарон больше, чем воды.
— Нормальный суп.
— Это уже строительная смесь.
Он посмотрел в кастрюлю.
— Добавить воды?
Марина рассмеялась.
И Андрей тоже.
В тот вечер они ели совершенно ужасный суп.
Но Марина потом вспоминала его как один из лучших ужинов в своей жизни.
Потому что отец никуда не спешил.
Не смотрел на часы.
Не говорил:
«Мне завтра в четыре выезжать».
Он просто сидел напротив.
Через полгода Андрей однажды спросил:
— А ты помнишь, как маленькая вставала меня провожать?
Марина улыбнулась.
— Конечно.