— Вот так, значит, вы относились ко всему, что я вам от души давала.
Антон побледнел.
— Мам…
— Не надо.
Послышалось демонстративное тяжёлое дыхание.
— Я всё поняла.
Звонок оборвался.
Антон сел.
— Всё.
— Что всё?
— Нужно ехать покупать салатник.
Я несколько секунд думала, что он шутит.
— Новый?
— Да.
— Чтобы отдать его матери вместо того, который ты разбил четыре года назад?
— Вера, не начинай опять.
— Я действительно хочу услышать это ещё раз.
Он вскочил.
— Да! Купим новый! Потому что я не хочу слушать это следующие десять лет!
— За чьи деньги?
— За наши!
Я рассмеялась.
Не потому что было весело.
Просто другое выражение эмоций уже не находилось.
— Прекрасно.
— Что прекрасного?
— Твоя мама требует вернуть подарок. Ты этот подарок разбил. А оплачивать новый должна в том числе я.
— Господи, какие мы все мелочные!
— Антон, именно твоя мама прислала список из двадцати трёх вещей.
Он отвернулся.
Телефон зазвонил снова.
На этот раз Антон вышел на кухню.
Но дверь не закрыл.
Я слышала.
— Мам, ну не плачь…
Пауза.
— Я всё верну.
Снова пауза.
— Да, салатник тоже.
Ещё тише:
— Нет, она ничего не понимает.
Я перестала складывать вещи.
— Мам, я с ней поговорю.
Потом совсем тихо:
— Я заставлю её извиниться.
Вот тогда я замерла.
Антон вернулся минут через пять.
— Что?
Я посмотрела на него.
— Ты собираешься меня заставлять?
Он отвёл глаза.
— Мама готова всё забыть.
— Какая щедрость.
— Если ты сегодня приедешь к ней и извинишься.
— За что?
— За вчерашний тон.
— Я сказала «нет».
— Ты сказала это демонстративно.
— Как именно надо правильно отказывать твоей матери?
Он поморщился.
— Не в этом дело.
— А в чём?
Антон провёл руками по лицу.
— Вера, мне тридцать четыре года. Я устал жить между вами.
— Между кем?
— Между тобой и мамой!
— А кто поставил тебя между нами?
— Вы обе!
Я медленно кивнула.
— Нет.
— Что нет?
— Я тебя никуда не ставила.
Подошла ближе.
— Я никогда не просила тебя выбирать между мной и матерью. Я прошу только одного: чтобы решения о нашей квартире принимали люди, которые в ней живут.
— И что такого было бы, если бы пацаны пожили две недели?
— Ничего. Если бы мы вдвоём решили их пригласить.
— То есть вся проблема в том, что тебя не спросили?
— Да.
Он рассмеялся.
— Господи, какая гордость.
И я вдруг почувствовала удивительное спокойствие.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Сейчас решим вопрос.
Я пошла в спальню.
— Куда ты?
Не ответила.
Достала наш большой синий чемодан.
Тот самый, с которым мы ездили в Турцию.
Поставила его на кровать.
Открыла шкаф.
Сняла пять рубашек Антона.
Джинсы.
Свитеры.
Нижнее бельё.
Несессер.
Зарядки.
Антон появился в дверях.
— Что ты делаешь?
Я продолжала складывать.
— Вера?
— Собираю.
— Куда мы едем?
Я посмотрела на него.
— Мы — никуда.
Он замер.
— Не понял.
— Твоя мама требует вернуть всё, что мне подарила.
Застегнула молнию на внутреннем кармане.
— Я решила выполнить просьбу полностью.
— При чём здесь мои вещи?
— Они не твои.
Он нервно засмеялся.
— В каком смысле?
— Это одежда. А я говорю о тебе.
На лице мужа появилась растерянность.
Я спокойно продолжила:
— Самый дорогой подарок, который твоя мама вручила мне шесть лет назад, — её сын.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Вера, хватит цирка.
— Я тоже устала от цирка.
Я положила сверху его документы.
— Возвращаю всё одним рейсом.
Антон покраснел.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет.
Я закрыла чемодан.
— Я освобождаю тебя от необходимости жить «между нами».
Он молчал.
— Теперь можешь находиться полностью на одной стороне.
— Ты рушишь брак из-за племянников?
— Нет.
— Из-за салатника?!
— Тоже нет.
Я выпрямилась.
— Из-за того, что твоя мать позвонила и потребовала вернуть подарки, а мой муж не сказал ей: «Мама, прекрати». Вместо этого мой муж открыл список и начал искать вещи.
Он хотел возразить.
Я подняла руку.
— Из-за того, что ты предложил купить за наши деньги новый салатник, чтобы мама не расстроилась.
Антон опустил глаза.
— Из-за того, что ты пообещал заставить меня извиниться.
Тишина.
— И самое главное — из-за того, что для твоего спокойствия всегда платить должна я.
— Я просто хотел закончить конфликт.
— Нет.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты хотел, чтобы конфликт закончился для тебя.
Он сел на край кровати.
— Я люблю тебя.
— Возможно.
— Что значит «возможно»?
— Значит, любви оказалось недостаточно, чтобы сказать матери одно слово.
— Какое?
— «Нет».
Он долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Если я сейчас уйду, всё кончено?
Я ответила не сразу.
— Если ты сейчас останешься только потому, что боишься развода, ничего не изменится.
— А что должно измениться?
— Ты.