Джеймс шагнул вперед. Его лицо было словно каменным, но я видела, что под ним кипит ярость. Он возвышался над Грегом, его руки были сжаты в кулаки, а все тело излучало едва сдерживаемую ярость.
«Грегори, — прорычал он, его голос был низким и опасным. «Это правда?»
Грег все еще не мог заставить себя ответить. Рыдания стихли, но он так и остался лежать на полу, не в силах смириться с тем, что натворил. Я решила вмешаться.
«Он переспал с ней в ночь перед нашей свадьбой», — сказала я, мой голос резал напряжение, как нож. Он сказал ей, что ему нужен «последний вкус свободы, прежде чем он навсегда привяжется к одному и тому же телу».
Марианна издала придушенный всхлип и рухнула на край кровати, а ее мир рухнул вокруг нее.
Лицо Джеймса потемнело. Его ноздри раздувались, когда он смотрел на своего сына. Отвращение и разочарование боролись в его выражении.
«Ты опозорил нашу семью», — прошипел он, его голос был полон ярости. «Как ты посмел? Как ты мог так предать Лилит?»
Грег вскинул голову, его глаза были полны паники. «Прости меня, — прохрипел он едва слышно. «Я не хотел, чтобы это случилось. Я совершил ошибку».
«Ошибку?» повторила я, мой голос повысился от недоумения.
«Ты называешь ошибкой то, что ты переспал со своей бывшей в ночь перед нашей свадьбой?» Я шагнул ближе к нему, ярость, которую я сдерживал, наконец-то вырвалась на поверхность. «Нет, ты сделал выбор, Грег. Обдуманный, рассчитанный выбор предать меня. И теперь ты платишь за это».
Грег повернул ко мне залитое слезами лицо, его глаза расширились от отчаяния. «Пожалуйста, Лилит… пожалуйста, я люблю тебя. Я не хотел, чтобы все это случилось. Я сделаю все, что угодно! Только, пожалуйста, не оставляй меня».
Я рассмеялся — холодный, пустой звук, который эхом разнесся по комнате.
«Любишь меня? Ты любишь меня?» Я покачал головой в недоумении. «Грег, ты ничего не знаешь о любви. Если бы ты знал, ты бы не поступил так, как поступил. Ты бы не предал меня так».
Он потянулся ко мне, его руки дрожали, глаза умоляли. «Пожалуйста… Я умоляю тебя».
Я отступил назад, позволяя ему упасть, мой взгляд был жестким и бесчувственным. «С меня хватит, Грег. Все кончено. Ты уничтожил нас в тот момент, когда решил приползти к Саре».
Его отец, Джеймс, вышел вперед, его голос был похож на низкий рык.
«Вставай, — приказал он Грегу, и его терпение окончательно иссякло. «Вставай и посмотри в лицо тому, что ты натворил».
Грег на мгновение замешкался, а затем медленно поднялся на ноги, колени все еще подкашивались под ним. Он выглядел таким жалким, стоя в своем помятом свадебном костюме, с залитым слезами лицом, и весь его мир рушился вокруг него.
Я повернулась к Марианне и Джеймсу, которые все еще пытались разобраться в случившемся. Лицо Марианны было красным и опухшим от слез, а выражение Джеймса выражало бурю разочарования и ярости.
«Я ухожу», — объявила я, мой голос был ровным и спокойным, а решение окончательным. «Теперь ты можешь с ним разобраться».
«Лилит, пожалуйста», — в последний раз взмолился Грег, его голос срывался. «Пожалуйста, не уходи».
Но я уже была готова. Я отвернулась от него, от беспорядка нашей испорченной брачной ночи и потянулась за халатом. Накинув его на плечи, чтобы скрыть татуировку, я направилась к двери.
«Лилит, — позвал меня Грег, его голос был полон отчаяния. «Я изменюсь! Я все исправлю!»
Но я даже не потрудился ответить. Мне больше нечего было сказать.
Выйдя из комнаты, я услышал голос Джеймса, низкий и яростный, прозвучавший в тишине. «Вот что ты наделал, Грег. Ты все испортил».
А потом — жалкие рыдания Грега. Его крики эхом разносились по дому, но меня они не трогали. Я спустилась по лестнице, чувствуя себя легче с каждым шагом. Я была свободна. Свободна от него, от лжи, от предательства.
