Я сидела за столом и выбирала билеты в театр.
— Какой спектакль?
— Ты прекрасно понимаешь! Дома бардак, нормальной еды нет, Алина постоянно жалуется!
— А ты пробовал приготовить ужин?
— Я работаю!
Я медленно подняла голову.
— А я, по-твоему, семь лет на курорте отдыхала?
Он открыл рот, но я продолжила:
— Я тоже работаю. Встаю в шесть утра. Возвращаюсь вечером. И все эти годы у меня почему-то была вторая смена. Бесплатная. Без выходных. Без благодарности.
— Мы же семья!
— Вот именно. Семья. А не гостиница с одной горничной.
Виктор покраснел.
— Ты хочешь, чтобы моя дочь перед тобой на коленях ползала?
— Нет. Я хочу, чтобы она научилась уважать людей. А ты — замечать женщину, которая живёт рядом с тобой.
Он ничего не ответил.
На следующей неделе произошло то, чего я совсем не ожидала.
В воскресенье около полудня Алина влетела на кухню, громко распахнула холодильник и раздражённо спросила:
— А поесть вообще нечего?!
Я сидела за столом с чашкой чая.
— Есть яйца, овощи, курица. Можешь приготовить что захочешь.
— Я не умею!
— Значит, пора научиться.
Она повернулась к отцу.
— Пап, скажи ей!
Виктор отложил телефон.
— Алин, может, действительно попробуешь что-нибудь сделать сама?
Девушка смотрела на него с таким изумлением, будто отец только что предал её.
— Вы что, оба против меня?!
— Никто не против тебя, — спокойно ответила я.
— Тогда почему ты перестала нормально себя вести?!
Я поставила чашку на стол.
— А что значит «нормально», Алина?
— Ну… готовить, убирать! Всё как раньше!
— То есть быть твоей прислугой?
Она осеклась.
В кухне повисла тишина.
— Я не говорила такого!
— Говорила. В прошлый понедельник. По телефону с Настей. Я стояла у плиты и слышала каждое слово.
Лицо падчерицы изменилось.
Сначала она побледнела.
Потом покраснела.
— Ты подслушивала?!
— Нет. Ты разговаривала с открытой дверью.
— Ну и что?! Я была злая!
— На меня?
— Да! Потому что ты сделала мне замечание из-за грязной посуды!
— Я попросила тебя помыть свою тарелку.
Алина замолчала.
Я встала.
— Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты не считаешь меня матерью. Я никогда этого не требовала. Самое обидное, что ты семь лет принимала мою заботу как услугу, которую тебе обязаны оказывать.
— Я не просила тебя обо мне заботиться!
Эта фраза прозвучала так резко, что Виктор даже вздрогнул.
А я неожиданно улыбнулась.
Не весело.
Просто наконец всё стало ясно.
— Ты права, Алина. Не просила.
Я вышла из кухни, достала из шкафа небольшую дорожную сумку и начала складывать вещи.
Через пять минут муж стоял в дверях.
— Света, что ты делаешь?
— Еду к сестре.
— Из-за одной ссоры?!
— Нет, Витя. Из-за семи лет, за которые я научилась заботиться о вас, но совершенно разучилась заботиться о себе.
— Не надо драматизировать!
Я застегнула молнию.
— Самое удивительное, что я больше не драматизирую. Я просто устала.
Он попытался взять меня за руку.
— Ну хорошо, я поговорю с Алиной.
Я посмотрела на него.
— Не ради того, чтобы я вернулась к плите. Поговори с ней потому, что она взрослый человек и ей пора это понять.
Я уехала на три дня.
Сестра Марина встретила меня без лишних вопросов, налила чай и сказала:
— Ты похудела. И глаза у тебя какие-то грустные.
Впервые за долгое время я расплакалась.
Не из-за Алины.
И даже не из-за Виктора.
А потому, что вдруг вспомнила, какой была раньше.
Я любила рисовать акварелью.
Любила долгие прогулки.
Обожала небольшие поездки без расписания.
Но постепенно вся моя жизнь превратилась в бесконечную цепочку чужих потребностей.
Всем нужен был ужин.
Всем нужна была чистая одежда.
Всем нужна была помощь.
И только мне самой ничего не оставалось.
На второй день Виктор позвонил.
— Свет, возвращайся. Пожалуйста.
— Что изменилось?
Он помолчал.
— Вчера я сам стирал постельное бельё. Потом готовил ужин. Сегодня убирал кухню.
— Поздравляю.
— Я не думал, что ты каждый день столько делаешь.
— Потому что никогда не спрашивал.
— Знаю.
Его голос дрогнул.
— И Алина хочет с тобой поговорить.
Я вернулась в пятницу вечером.
На кухне пахло чем-то странным — смесью куриного бульона, чеснока и слегка подгоревшего лука.
Алина стояла возле плиты в моём старом фартуке.
Увидев меня, она нервно выключила конфорку.
— Привет.
— Привет.
— Я… суп варю.
— Вижу.
Она опустила глаза.
— Получается не очень.
Я сняла пальто.
— Первый суп редко бывает идеальным.
Алина помолчала, потом неожиданно спросила:
— Свет, а ты правда три своих зарплаты потратила на мои курсы?
Я удивилась.
— Откуда ты знаешь?
— Папа рассказал.
Она отвернулась к окну.
— Я думала, это он заплатил.
— Мы тогда решили, что тебе нужно учиться. Неважно, кто именно отдал деньги.
— Мне важно.
Голос у неё стал совсем тихим.