— Я что, теперь разрешение должен спрашивать?
Я посмотрела на него.
— Нет, Олег. Ты должен уважать человека, с которым живёшь.
Свекровь презрительно рассмеялась.
— Уважать её! Да она только и делает, что деньги считает! Мой сын семью обеспечивает!
Я открыла кухонный шкаф и достала небольшую папку с квитанциями.
— Давайте посчитаем.
Олег сразу напрягся.
— Вер, зачем?
— Затем, что я устала слушать сказки.
Я разложила документы на столе.
— Коммунальные платежи за последние двенадцать месяцев — мои. Продукты — в основном мои. Новый холодильник — мой. Стиральная машина — моя. Ремонт ванной — из моих накоплений.
— А я машину содержу! — возмутился муж.
— Свою машину, Олег. На которой ты ездишь на работу и по выходным возишь друзей.
— И тебя иногда!
— Иногда, — согласилась я. — Когда у тебя есть время.
Свекровь покраснела.
— Слышишь, сынок? Она тебе каждую копейку в лицо тычет!
Я закрыла папку.
— Нет. Просто объясняю, что ваша версия нашей жизни не имеет ничего общего с реальностью.
И тут Олег произнёс фразу, окончательно разрушившую остатки моего терпения.
— Вероника, хватит выставлять себя хозяйкой. Мы здесь все живём. Не надо делать вид, будто ты главная.
Я медленно повернулась к нему.
— Ты действительно хочешь обсудить, кто здесь хозяйка?
Он раздражённо махнул рукой.
— Только не начинай опять.
Но я уже приняла решение.
Синяя папка из нижнего ящика
Я прошла в спальню.
Открыла комод и достала синюю папку, которую не трогала почти три года.
В ней лежали документы на квартиру.
Договор дарения.
Выписка из реестра недвижимости.
Старые фотографии бабушки.
И письмо, которое она написала мне незадолго до смерти.
Я на секунду задержала пальцы на пожелтевшем конверте.
«Вероничка, никогда не позволяй никому убедить тебя, что ты должна заслуживать право быть счастливой в собственном доме».
Я закрыла глаза.
Бабушка словно снова была рядом.
Потом вернулась на кухню.
Лидия Семёновна сидела за столом, победно скрестив руки.
— Ну что, подумала над своим поведением?
— Да, — ответила я. — И пришла к выводу, что некоторые вопросы мы слишком долго откладывали.
Я положила перед ней документы.
— Прочитайте, пожалуйста.
Она недовольно надела очки.
— Что за ерунда?
— Выписка о праве собственности.
Свекровь пробежала глазами по строкам.
Потом прочитала ещё раз.
Её лицо изменилось.
— Вероника Андреевна… Единственный собственник…
Она подняла глаза.
— Это что такое?
— Документы на квартиру.
Олег подошёл ближе.
Взял лист.
Посмотрел на дату.
И вдруг побледнел.
— Подожди. Квартира действительно твоя?
Я удивлённо подняла брови.
— А чья же?
— Ты говорила, что она связана с твоей работой. Что тебе помогли с жильём через организацию…
— Я говорила, что работаю в архиве и что квартира досталась мне благодаря семье. Остальное ты почему-то решил сам.
Свекровь резко встала.
— То есть ты все эти годы скрывала, что владелица?!
— Я не скрывала документы. Вы ими никогда не интересовались. Вам было удобнее считать, что мой сын меня содержит.
Олег медленно сел.
— Значит, у меня нет доли?
— В собственности на эту квартиру — нет.
Тишина стала почти осязаемой.
А потом Лидия Семёновна неожиданно спросила:
— А как же деньги, которые Олег в неё вкладывал?
Я посмотрела на мужа.
— Какие именно?
Он отвёл взгляд.
И почему-то именно этот взгляд меня насторожил.
Разговор, который выдал их раньше времени
— Пять лет человек здесь живёт! — возмущалась свекровь. — Ремонт делал, мебель покупал!
— Какой ремонт? — спросила я.
— Ну… краны менял!
— Два смесителя. Один я купила, второй был по гарантии.
— Он же муж! — закричала она. — Не может быть, чтобы у него никаких прав не было!
Я спокойно сложила документы.
— Если у Олега есть имущественные требования, пусть обсуждает их с юристом. Но это не делает вас хозяйкой моей квартиры.
Лидия Семёновна повернулась к сыну.
— Олежек, скажи ей!
Олег провёл ладонями по лицу.
— Вер, давай без крайностей. Мама просто погорячилась.
— Нет, Олег. Это продолжается пять лет.
— И что ты предлагаешь?
— Чтобы твоя мать больше не приходила без приглашения. И чтобы ты перестал оправдывать её оскорбления.
Свекровь фыркнула.
— Да ноги моей здесь больше не будет!
— Меня устраивает, — ответила я.
Она схватила сумку.
Но уже у двери вдруг обернулась.
— Ничего, Олег! Не расстраивайся! Мы ещё посмотрим, кто здесь останется. Документы-то ты уже собрал!
Я замерла.
— Какие документы?
Олег резко поднял голову.
— Мам!
Свекровь осеклась.
Слишком поздно.
Я посмотрела на мужа.
— Что она имела в виду?
— Ничего. Мама опять что-то перепутала.
— Олег.
— Вер, не начинай.
— Какие документы ты собрал?
Он раздражённо отвернулся.
— Я устал от допросов.
И тогда я поняла: передо мной не просто человек, который боится свою мать.
Он чего-то не договаривает.