На следующий день я отнесла договор и папку с чеками юристу Денису. Он сверил платежи и вычеркнул из моего расчёта рабочий монитор и кресло. Их я могла забрать. За ремонт и встроенную мебель получилось четыре миллиона триста тысяч. Мы подали документы на развод и подготовили письменное требование.
Через три дня после моего ухода Виктор пришёл в кофейню со вторым комплектом ключей. Положил его передо мной, как будто принёс мириться.
— Мама сказала, что погорячилась. Катя пока останется, но, если хочешь, в выходные я соберу тебе стол на кухне.
Я подвинула к нему конверт.
Он вскрыл его, пробежал глазами первую страницу и отпил кофе. Потом поставил чашку мимо блюдца. Она качнулась, и кофе разлился по столу.
— Четыре миллиона триста?
Я подала ему салфетку.
— По чекам и по договору.
— И как я должен их найти?
Он потянулся к ключам, которые сам же положил передо мной, и задел мой телефон. Латунная табличка лежала рядом с ним. Увидев её, Виктор отвёл руку.
— Катя может съехать сегодня, — сказал он. — Мама вернёт ключ. А ты вернёшься?
Я помнила, как он когда-то отмерил высоту моей полки. Ему хватило пяти секунд, чтобы заметить, что мне неудобно. Сегодня, чтобы спросить, каково мне, ему понадобилось сначала увидеть сумму.
— Я верну свой ключ, когда заберу вещи. На оплату у тебя тридцать дней.
На пороге он всё же догнал меня.
— Марин, отдай ключ сейчас. Если всё уже решено… зачем тебе его носить?
Я расстегнула сумку и отцепила ключ от кольца. После этого связка стала такой лёгкой, что я чуть не выронила её. Мы договорились, что вещи я заберу в субботу. Виктор открыл рот, словно хотел добавить что-то ещё, а потом просто подставил ладонь.
В субботу дверь открыла Катя. Её чемоданы снова стояли в прихожей. Она нашла комнату у знакомой и собиралась переехать вечером. Пока мы вместе отсоединяли кабели от монитора, она присела у стола.
— Я слышала, что мама тебе наговорила. Я там сидела и думала только о том, как мне страшно опять искать жильё. Даже когда Витя велел тебе уйти, я промолчала.
Она вложила кабель в коробку и добавила:
— Мне стыдно за то, что я промолчала.
Я поблагодарила её. Потом мы вдвоём спустили монитор и кресло к машине. На улице накрапывал снег. Катя поймала снежинку рукавом и хмыкнула: вся её жизнь опять умещалась в два чемодана. Я сказала, что у меня в день отъезда был один. Мы засмеялись. Впервые за эту неделю мне было легко рядом с кем-то из их семьи.
Деньги пришли на двадцать девятый день. Чтобы рассчитаться со мной, Виктор переоформил кредит под залог квартиры. Он прислал квитанцию и короткое сообщение: «При ремонте я правда думал, что мы там состаримся». Я несколько минут набирала ответ, стирала, набирала снова. В итоге написала: «Я тоже».
После развода вернувшиеся деньги пошли на первый взнос за квартиру с балконом. Старую однушку я сохранила. В новом доме долго не хватало мебели. Первые недели я обедала на подоконнике, а чайник стоял на коробке с книжками. Зато стол для кабинета я выбрала первым. Поставила у окна, где во второй половине дня солнце ложилось прямо на столешницу.
Однажды в воскресенье Катя пришла ко мне в гости. Она заранее спросила, удобно ли. Принесла булочки и горшок с геранью для балкона. Пока я ставила чайник, она заметила на полке старую табличку.
— Повесишь?
Я приложила её к двери кабинета. В новом доме она казалась слишком торжественной для маленькой комнаты, где у меня рядом с важными отчётами лежали носки, которые я вязала по вечерам. Я всё же прикрутила её. Катя держала отвёртку, пока я размечала отверстия.
Потом мы пили чай на балконе, завернувшись в один плед на двоих. Когда Катя собралась уходить, за окном уже стемнело. Я протянула ей пакет с оставшимися булочками, проводила до лифта и вернулась к столу. С улицы доносился шум автобуса. На стекле отражались тёплая лампа, красная герань и открытая дверь кабинета.
Я оставила её открытой на всю ночь.