Но приготовление обеда внезапно становилось непосильным трудом.
Максим похлопал меня по плечу.
— Ты у меня умница. Справишься.
Это слово — «справишься» — я ненавидела всё сильнее.
Потому что обычно оно означало:
«Мы ничего делать не будем, а ты обязана».
В субботу я проснулась в шесть утра.
До прихода гостей оставалось семь часов.
Я вымыла овощи.
Замариновала мясо.
Поставила бульон.
Замесила тесто.
Нарезала салаты.
Приготовила закуски.
К одиннадцати утра ноги уже гудели.
Максим всё это время спал.
Потом проснулся, выпил кофе и ушёл к телевизору.
Когда я попросила его хотя бы накрыть на стол, он ответил:
— Оля, ну я же не знаю, где что лежит!
Семь лет брака.
Семь лет в одной квартире.
И взрослый мужчина так и не выяснил, где у него хранятся тарелки.
Гости пришли раньше назначенного времени.
Свекровь встретила их с таким видом, будто лично провела на кухне всё утро.
— Проходите, дорогие! У нас сегодня настоящий пир!
Я носила блюда из кухни в гостиную.
Подавала напитки.
Меняла тарелки.
Убирала грязную посуду.
Никто даже не спросил, успела ли я поесть.
А когда наконец вынесла яблочный пирог, Галина Степановна устроила представление.
Попробовала маленький кусочек.
Сморщилась.
Покачала головой.
— Оля, это ужасно!
Несколько гостей растерянно переглянулись.
— Что именно не так? — спросила я.
— Всё! Тесто жёсткое, яблоки кислые. Разве такую еду подают родственникам?
Светлана засмеялась.
— А мне говорили, что ты чуть ли не профессиональный повар!
Её муж добавил:
— Хорошо, что я сначала мясом наелся!
Остальные рассмеялись.
Максим даже не попытался остановить их.
Он лишь раздражённо сказал:
— Оль, не стой с таким лицом. Нормально всё.
И тут я поняла, что больше не хочу быть частью этого спектакля.
— Приятного аппетита, — произнесла я.
Вышла из комнаты.
Закрыла дверь спальни.
И впервые за много лет не заплакала.
Поздно вечером, когда гости ушли, я вышла в гостиную.
На столе стояли грязные тарелки.
Повсюду лежали салфетки.
На скатерти расплывались пятна.
Максим сидел перед телевизором.
— Оль, убери здесь, пожалуйста. И завтра мама опять зайдёт. Сделай супчик какой-нибудь.
Я молчала.
— Ты слышишь?
— Да.
— Ну и отлично.
Он переключил канал.
В тот момент я посмотрела на мужа и вдруг почувствовала, что передо мной совершенно чужой человек.
Ему было всё равно, что меня унижали при родственниках.
Всё равно, что я провела день на ногах.
Всё равно, что у меня дрожали руки от усталости.
Ему нужен был чистый стол и новый ужин.
Я собрала посуду.
Вымыла кухню.
А когда всё закончила, увидела на столе забытый телефон свекрови.
Старый аппарат с большим экраном.
На нём высветилось уведомление.
«Тётя Галя, сегодня было весело! Ольга такая смешная, когда обижается. Хорошо вы её на место поставили!»
Сообщение пришло от Светланы.
Я застыла.
Следом появилось второе уведомление.
От Максима.
«Мам, хватит её воспитывать при всех. Дома сама разберётся. Я ей сказал, чтобы завтра нормально приготовила».
У меня похолодели пальцы.
Я не стала открывать чужую переписку.
Да и не требовалось.
Этих двух сообщений, случайно появившихся на экране, хватило.
Получается, всё происходило осознанно.
Меня не просто критиковали.
Меня пытались «воспитывать».
Как непослушного ребёнка.
Я положила телефон на место.
Налила себе воды.
Достала блокнот.
И написала крупными буквами:
«С завтрашнего дня — больше никогда».
Утром свекровь явилась в девять.
По привычке открыла дверь своим ключом.
Прошла на кухню.
Остановилась.
Плита была чистой.
Холодильник почти пустым.
На столе стояла только моя чашка с кофе.
— Оля! — закричала она. — А где завтрак?!
Я вышла из комнаты уже одетая.
— Доброе утро, Галина Степановна.
— Я спрашиваю, где еда!
— В магазине.
Она округлила глаза.
— Что?!
— Продукты продаются в магазине. Кастрюли в шкафу. Плита работает.
— Ты что, издеваешься?!
Я спокойно села за стол.
— Нет. Просто с сегодняшнего дня я больше не готовлю для вас и Максима.
Свекровь несколько секунд смотрела на меня.
Потом расхохоталась.
— Ой, не смеши! Максим сейчас проснётся и быстро приведёт тебя в чувство!
В этот момент в кухню вошёл муж.
— Что за шум? Оля, яичницу сделай.
— Сделай сам.
Он замер.
— Что?
— Я больше не буду готовить за всех.
Максим посмотрел на мать.
— Мам, что с ней?
Галина Степановна всплеснула руками.
— Я же говорила! Совсем распустилась!
Муж шагнул ко мне.
— Оля, заканчивай этот цирк.
— Это не цирк.
— Ты моя жена!
— А ты мой муж. Но я что-то не вижу, чтобы ты каждый вечер стирал, убирал и готовил мне ужин.
Он побагровел.
— Я мужчина!
— Поздравляю. Значит, сможешь освоить сковородку.
Свекровь схватилась за сердце.
— Мне плохо!
Я пододвинула телефон.