И впервые за десять лет не почувствовала необходимости объяснять, оправдываться или просить разрешения.
Через неделю Роман узнал о наследстве.
До сих пор не знаю, кто ему рассказал.
Может, кто-то увидел меня возле новой квартиры.
Может, знакомые услышали о завещании.
Но однажды вечером он появился у двери.
С огромным букетом красных роз.
И с улыбкой, которую я помнила по нашим первым свиданиям.
— Ларочка, ну хватит уже обижаться!
Я стояла на пороге.
— Что тебе нужно?
— Как что? Я за женой пришёл.
— Поздно.
Он протянул цветы.
— Прости нас с мамой. Мы были неправы.
— Ты действительно это понял?
— Конечно!
— Тогда ответь на один вопрос. Если бы я сейчас жила в съёмной комнате и считала последние деньги до зарплаты, ты тоже пришёл бы с этими розами?
Роман замер.
Совсем ненадолго.
Но мне хватило.
— Лар, зачем ты так?
— Просто ответь.
Он отвёл взгляд.
— Мы же семья.
— Семья не исчезает в тот день, когда кому-то становится трудно.
Роман поставил цветы на тумбочку в подъезде.
— Ладно, давай спокойно. Нам надо подумать о будущем. О квартире, о доме. Всё-таки у нас общий ребёнок.
Я внимательно посмотрела на него.
— Наследство оставлено мне лично.
— Я знаю. Но ведь мы муж и жена.
— Были мужем и женой, Рома. Пока ты не решил, что мне лучше уйти.
Он нахмурился.
— Неужели ты собираешься всё разрушить из-за одного недоразумения?
— Нет. Я собираюсь перестать делать вид, будто ничего не произошло.
Я закрыла дверь.
И неожиданно почувствовала не торжество, а облегчение.
Но история на этом не закончилась.
Через несколько дней позвонила свекровь.
Голос у неё был непривычно ласковым.
— Ларочка, здравствуй, дорогая.
Я едва не выронила телефон.
За десять лет она ни разу не называла меня дорогой.
— Здравствуйте, Галина Аркадьевна.
— Как там мой внучек? Соскучилась я по нему.
Я вспомнила её слова: «Забирай, мне ещё ребёнка содержать не хватало».
— Матвей хорошо.
— А ты бы приехала к нам на воскресный обед. Я пирог испеку. Любимый твой, с капустой.
Я молчала.
— Ну что ты, Ларочка? Не держи обиду на старую женщину.
— Дело не в обиде.
— А в чём же?
— В доверии.
Свекровь тяжело вздохнула.
— Ну что ты прицепилась к этому доверию! Деньги же нашлись!
— А мои десять лет жизни? Их тоже можно найти в коробке с игрушками?
Она замолчала.
Потом голос стал прежним — сухим и раздражённым.
— Значит, как богатство появилось, так и мать мужа стала не нужна?
— Я никогда не измеряла отношения деньгами. В отличие от вас.
Я пожелала ей здоровья и закончила разговор.
Больше она не звонила.
Развод оказался неприятным, но необходимым.
Роман пытался убедить меня дать ему второй шанс.
Потом заговорил о правах на имущество.
Однако юрист объяснил ему, что имущество, полученное одним из супругов по наследству, по общему правилу не относится к совместно нажитому.
И разговоры о квартире постепенно прекратились.
По вопросам сына мы договорились общаться отдельно.
Я не собиралась лишать Матвея отца, но и возвращаться в прежнюю жизнь не хотела.
Роман остался жить с матерью.
А я постепенно училась жить без постоянного ожидания чужого недовольства.
Оказалось, это не так просто.
Первые недели я просыпалась в шесть утра и машинально прислушивалась, не гремит ли свекровь посудой.
Иногда ловила себя на мысли, что нужно срочно вымыть пол, иначе кто-нибудь рассердится.
Потом вспоминала:
Никто не рассердится.
Я дома.
В своём доме.
Через три месяца я приняла решение, о котором раньше даже боялась мечтать.
Уволилась из строительной фирмы и открыла маленькое бухгалтерское бюро.
Поначалу клиентов было всего трое.
Потом пришли ещё двое.
Через полгода я уже работала с несколькими местными предпринимателями и пригласила помощницу.
Загородный дом тёти Нины мы тоже привели в порядок.
Матвей помогал сажать яблони.
Однажды, копаясь в земле, он вдруг спросил:
— Мам, а тётя Нина была добрая?
— Очень.
— А почему мы с ней не познакомились?
Я долго подбирала слова.
— Иногда взрослые слишком поздно понимают, что самые важные вещи нужно делать вовремя.
Матвей задумался.
Потом достал из кармана маленький камешек и положил возле молодой яблони.
— Тогда пусть это будет её дерево.
— Почему?
— Потому что благодаря ей у нас теперь есть дом.
Я обняла сына.
И решила, что в следующую годовщину смерти тёти Нины мы обязательно поедем на кладбище с цветами.
Не из чувства долга.
Из любви и благодарности.
Прошло восемь месяцев.
Однажды я столкнулась с Галиной Аркадьевной возле продуктового магазина.
Она сильно постарела.
Шла с тяжёлой сумкой, придерживая шарф у горла.
Увидев меня, остановилась.
Я тоже остановилась.
— Здравствуйте.
Свекровь поджала губы.
— Хорошо живёшь, смотрю.
— Нормально.
— Роман совсем извёлся. Мужчина без семьи остался.
Я промолчала.