Я улыбнулась.
— Спасибо.
Я уже взялась за ручку входной двери, когда за моей спиной раздался крик:
— АЛИНА!
Я остановилась.
По лестнице почти бежал Кирилл.
За ним спускался его отец.
Ещё минуту назад Геннадий Аркадьевич был красным от злости.
Теперь он был белым.
Следом за ними торопилась главный бухгалтер завода Лариса Павловна, прижимая к груди планшет.
— Ты что сделала?! — закричал Кирилл.
— Ничего особенного.
— Нам только что позвонили с мясокомбината! Наши фуры не грузят!
Я застегнула пальто.
— Всё правильно.
— Как правильно?!
— Контракт прекращён.
Геннадий Аркадьевич шагнул ко мне.
— Какой контракт?!
— Тот самый, благодаря которому ваш завод три года покупал сырьё почти вдвое дешевле конкурентов.
— Ты не можешь его прекратить!
— Уже прекратила.
— Да кто тебе позволит?!
Он достал телефон.
— Я сейчас лично позвоню Морозову! Он твой генеральный директор? Вот ему и расскажу, какую крысу он пригрел!
Я посмотрела на него.
— Виктор Андреевич Морозов был моим отцом.
Свёкор замолчал.
— Был?
— Он умер два года назад.
Кирилл медленно опустил руку.
Я продолжила:
— После его смерти контрольный пакет компании перешёл мне.
Никто не произнёс ни слова.
— Алина… — наконец выдавил Кирилл. — Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что агрохолдинг «Морозов Групп», который обеспечивает ваш завод мясом и овощами, принадлежит мне.
Геннадий Аркадьевич вдруг посмотрел на главного бухгалтера.
— Лариса?
Женщина побледнела.
— Это правда.
— Ты знала?!
— Все договоры подписывала Алина Викторовна.
Свёкор словно постарел за несколько секунд.
Кирилл первым пришёл в себя.
— Алин…
Голос его мгновенно стал другим.
Мягким.
Почти ласковым.
— Ну чего ты сразу так?
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— Отец выпил. Погорячился.
— Он вылил на меня кипящий суп.
— Ну… нервы.
— А ты стоял рядом.
Кирилл сделал шаг.
— Я растерялся.
— Ты улыбался.
Он отвёл глаза.
— Алин, ладно. Давай не будем сейчас выяснять отношения. Верни поставки. Завтра спокойно поговорим.
Я молчала.
— Хорошо! — заторопился он. — Убираем скидку на десять процентов.
Я продолжала смотреть.
— На двадцать!
Тишина.
— Полная рыночная цена! — выпалил Кирилл. — Всё, как ты хотела!
Тут вмешался Геннадий Аркадьевич.
— Алина Викторовна…
Ещё несколько минут назад я была для него «девкой».
Теперь — Алина Викторовна.
— Поймите… если поставки остановятся, нам нечем будет загрузить линию.
— Я понимаю.
— За простой будут штрафы.
— Знаю.
— У нас контракты с сетями!
— Я читала ваши финансовые отчёты.
Он сглотнул.
— Один месяц без вашего сырья — и мы можем не выдержать.
Я спокойно ответила:
— Тогда ищите другого поставщика.
— Но ближайший такой объём только за четыреста километров!
— Значит, придётся возить за четыреста километров.
— Там цена почти на пятьдесят процентов выше!
Я слегка улыбнулась.
— Добро пожаловать на рынок, Геннадий Аркадьевич.
Он смотрел на меня так, словно впервые увидел.
Кирилл снова попытался взять меня за руку.
Я отступила.
— Алина, мы семья.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Семья закончилась пять минут назад.
Он побледнел.
— Ты сейчас на эмоциях.
— Возможно.
Я открыла дверь.
— Завтра с тобой свяжется мой адвокат.
— Какой ещё адвокат?
— По поводу развода.
У Кирилла отвисла челюсть.
— Ты из-за одной ссоры хочешь разрушить брак?!
Я посмотрела на мокрое пятно на своей блузке.
— Нет, Кирилл.
Потом посмотрела ему в глаза.
— Брак разрушила не эта ссора. Она просто помогла мне наконец увидеть, за кем я была замужем.
И вышла на улицу.
Утром мой телефон показывал сорок семь пропущенных звонков.
Двадцать один от Кирилла.
Четырнадцать от его отца.
Остальные — от сотрудников завода, чиновников и незнакомых номеров.
Я отключила звук.
В девять утра сидела в кабинете на восьмом этаже нашего центрального офиса.
На мониторе напротив названия завода Соколовых горела красная строка:
«ОТГРУЗКА ЗАБЛОКИРОВАНА».
В десять позвонил директор другого консервного предприятия.
— Алина Викторовна, слышал, у вас освободился большой объём мяса и овощей.
— Есть такое.
— Заберём всё.
— Цена рыночная.
— Согласны.
— Предоплата тридцать процентов.
— Согласны.
Я посмотрела в окно.
Во дворе появилась знакомая чёрная машина Кирилла.
Он выбежал из неё, подлетел к шлагбауму и начал что-то доказывать охране.
Его не пропускали.
Через минуту позвонила секретарь.
— Алина Викторовна, Кирилл Геннадьевич требует встречи.
— Нет.
— Говорит, это вопрос жизни и смерти.
— Для кого?
Секретарь замолчала.
Я уже собиралась положить трубку, когда она неожиданно добавила:
— И ещё здесь женщина.
— Какая женщина?
— Говорит, что она юрист завода Соколовых.
Я нахмурилась.
— Что ей нужно?
— Она принесла документы.
— Какие?