— А тебе было неспокойно без маминой доли в моей квартире?
Кирилл потёр лицо.
— Лен, мама вложилась в ремонт.
— Сколько?
— Не знаю.
— Я знаю.
Я встала, принесла папку с чеками.
Это было почти смешно.
Я собирала всё для налогового учёта и гарантии.
— Плитка — сорок две тысячи.
Смеситель — четырнадцать.
Люстра в прихожей — восемь.
И две банки краски, которые она потом заставила нас перекрасить, потому что цвет ей не понравился.
Всего около семидесяти тысяч.
Я закрыла папку.
— Квартира стоит около двенадцати миллионов.
Зоя Аркадьевна вспыхнула.
— Я не только деньгами!
— А чем ещё?
— Душой!
Я замолчала.
Она продолжила:
— Я выбирала кухню. Я тут всё организовывала. Я мастеров контролировала!
— Я вас об этом не просила.
— Потому что ты ничего не понимаешь в доме!
— Но дом всё равно мой.
На этих словах её улыбка исчезла.
— Вот оно что.
Она выпрямилась.
— «Мой дом». «Моя квартира». А муж у тебя тогда кто? Квартирант?
— Нет.
Я посмотрела на Кирилла.
— Муж.
— Значит, имеет права!
— На жизнь со мной. Не на мою собственность.
Кирилл стукнул ладонью по столу.
— Лена, хватит разговаривать как на работе!
— А как мне говорить?
— По-человечески!
— Хорошо.
Я наклонилась к нему.
— По-человечески: ты тайком подготовил документы, по которым часть квартиры моей бабушки должна была перейти твоей матери.
Он отвёл взгляд.
— Это не было тайком.
— Я нашла бумаги в комоде.
— Мы не успели сказать.
— Четыре дня?
— Не было подходящего момента.
— Зато момент сходить к нотариусу нашёлся.
Он покраснел.
Зоя Аркадьевна сразу встала на его защиту.
— Не дави на него!
— Я задаю вопрос своему мужу.
— Я мать его!
— И?
— Имею право знать, что происходит в его семье.
— А я, оказывается, не имею права знать, что происходит с моей квартирой?
Она замолчала.
Я достала второй лист.
— А это что?
Кирилл посмотрел.
И побледнел сильнее.
Проект доверенности.
С моей подписью.
— Это черновик, — быстро сказал он.
— Я эту подпись не ставила.
— Никто не говорил, что ставила!
— Тогда откуда она?
— Просто образец.
— Моей подписи?
— Лена…
— Кирилл, откуда вы её взяли?
Зоя Аркадьевна вдруг сказала:
— Господи, подпись как подпись. Ты вечно устраиваешь следствие.
Я медленно повернулась.
— Вы знали?
Она поняла, что сказала лишнее.
— Что знала?
— Про доверенность.
— Я в бумагах ваших не разбираюсь.
— Зато долю себе разобрали прекрасно.
Кирилл повысил голос:
— Всё! Хватит!
Я впервые увидела его по-настоящему напуганным.
— Никто у тебя ничего не украл.
— Пока.
— Какое «пока»?
— Документы ещё не зарегистрированы.
Он замер.
Я поняла, что угадала.
— Откуда ты знаешь? — спросил он.
— Потому что я уже была у юриста.
На самом деле ещё не была.
Но после его лица мне уже не требовалось подтверждение.
Зоя Аркадьевна вскочила.
— Ты побежала к юристу?!
— Конечно.
— До разговора с мужем?!
— Муж почему-то сходил к нотариусу до разговора с женой.
Она задохнулась.
Кирилл встал.
— Лена, давай спокойно.
— Я спокойна.
— Мы всё отменим.
— Вы?
— Да.
— Ничего отменять не надо.
Я собрала бумаги.
— Завтра этим займётся мой юрист.
— Зачем раздувать?
— Потому что здесь есть подпись, которую я не ставила.
Тишина.
Зоя Аркадьевна первой отвела глаза.
И вот тут мне стало действительно страшно.
Не потому, что я могла потерять квартиру.
А потому, что два человека, которым я позволила жить рядом, обсуждали мою собственность так, будто меня самой в этой истории не существовало.
— Вы завтра уезжаете, — сказала я свекрови.
Она резко подняла голову.
— Что?
— Домой.
— Ты меня выгоняешь?
— Вы живёте здесь четыре месяца. Ваш ремонт давно закончен.
— Кирилл!
Муж молчал.
— Кирилл, скажи ей!
Он посмотрел на меня.
— Лен, может, не сейчас?
Именно этого я и ждала.
Хотя надеялась ошибиться.
— Когда?
— Когда всё успокоится.
— Что должно успокоиться? Я?
— Все.
— Твоя мама готовила документы на мою квартиру.
— Она боялась за будущее!
— А я теперь боюсь за своё.
Зоя Аркадьевна перешла в привычную атаку.
— Да кому нужна твоя квартира!
— Тогда зачем вам треть?
Она задохнулась.
— Я столько в вас вложила!
— Семьдесят тысяч?
— Да не деньги! Сына!
Вот тут я замолчала.
Она сказала это абсолютно искренне.
Как будто Кирилл был вкладом.
Активом.
Инвестицией.
А я должна была выплачивать дивиденды.
Кирилл тихо произнёс:
— Мам…
Но она уже завелась.
— Я его одна вырастила! Всё ему дала! Институт! Машину помогла купить! А теперь какая-то женщина будет рассказывать мне, что у меня нет прав?
— На его жизнь — есть только те права, которые он вам сам даёт.
Сказала я.
— На мою квартиру — никаких.
— Ты его против матери настраиваешь!
Я посмотрела на мужа.
— Нет.