— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Мне некуда идти.
И вот тут я произнесла фразу, которую когда-то слышала от него:
— Ты взрослый. Справишься.
— Катя…
— А в эту квартиру ты не вернёшься.
Я отключила телефон.
Через полчаса Алиса прибежала домой
Щёки красные.
Волосы растрёпаны.
Глаза сияют.
— Мам! Мам! Я научилась без рук!
— Только, пожалуйста, не надо без рук.
Она засмеялась.
Потом заметила телефон.
— Папа звонил?
Я кивнула.
— Он придёт?
Я присела перед ней.
— Не жить. Но если ты захочешь с ним увидеться — увидишься.
Алиса задумалась.
— Потом.
— Хорошо.
— А сегодня мы к дедушке Вите пойдём?
Виктор Сергеевич за эти месяцы стал частым гостем.
Не потому, что был нам что-то должен.
Просто любил Алису.
А она любила его.
— Пойдём.
— Уток кормить?
— Уток кормить.
Она убежала переодеваться.
А я посмотрела вслед.
Когда-то мне казалось, что сохранить семью — значит терпеть.
Уступать.
Молчать.
Сглаживать углы.
Помогать родственникам.
Не считать деньги.
Не быть «жадной».
Теперь я знала:
семья заканчивается не тогда, когда люди перестают жить под одной крышей.
Иногда она заканчивается гораздо раньше.
В тот момент, когда один взрослый человек смотрит на боль собственного ребёнка и говорит:
«Ничего страшного. Купим другое».
Потому что велосипед действительно можно купить другой.
Платье — тоже.
Даже квартиру при желании можно поменять.
Есть только одна вещь, которую нельзя забрать у ребёнка, отдать кому-то другому, а потом просто купить заново.
Доверие.
Игорь понял это слишком поздно.
А я — как раз вовремя.