— И?
— Поделитесь.
Я сложила листок.
— То, что Алисе стало мало, я отдам с удовольствием. Но новые вещи покупать по списку не буду.
Лицо свекрови изменилось.
— Жалко?
— Нет.
— А выглядит именно так.
Она ушла обиженная.
А я ещё полчаса стояла на кухне и почему-то чувствовала себя виноватой.
Именно на этом чувстве меня и держали.
Через несколько дней они открыли шкаф моей дочери
Я услышала голоса из детской.
Зашла.
И остановилась.
Марина сидела на кровати Алисы.
Свекровь стояла перед открытым шкафом.
А Вика примеряла жёлтую толстовку.
На кровати лежали две стопки одежды.
— Что происходит?
Марина даже не смутилась.
— Смотрим, что Вике подойдёт.
— Кто разрешил?
Свекровь повернулась:
— Катя, господи. Мы же не чужие.
— Именно поэтому можно было спросить.
— А зачем? Ты всё равно это отдашь.
— Нет.
Марина наконец посмотрела на меня.
— Что «нет»?
— Эти вещи Алиса носит.
— У неё их двадцать штук.
— Какая разница?
И тут в комнату вбежала дочь.
Увидела кровать.
Увидела Вику в своей кофте.
И закричала:
— Сними!
— Алиса! — тут же появился Игорь. — Не кричи.
— Это моя кофта!
— Дадим Вике поносить.
— Я не хочу!
— Алиса!
Дочь попятилась.
— И платье не дам!
Я посмотрела на кровать.
Там лежало платье с подсолнухами.
Алиса обожала его.
Оно уже было немного коротковато, но дочь категорически не позволяла его убирать.
— Это вообще не трогаем, — сказала я.
Марина усмехнулась:
— Господи, какое сокровище.
Игорь повернулся к дочери:
— Будешь жадничать — никакого нового планшета.
Я не сразу поверила, что он это сказал.
— Игорь.
— Что?
— Выйди.
— Катя…
— Все выйдите из комнаты.
Свекровь возмутилась:
— Ты нас выгоняешь?
— Из детской моей дочери — да.
Я встала перед шкафом.
— Сейчас.
Наверное, выражение моего лица было таким, что спорить никто не стал.
Когда дверь закрылась, Алиса обняла меня.
— Мамочка, я плохая?
У меня сжалось сердце.
— Почему?
— Потому что не хочу отдавать платье.
Я присела перед ней.
— Нет. Ты не плохая.
— А папа сказал, что я жадная.
Вот тогда я впервые почувствовала настоящую злость.
Не на Марину.
Не на свекровь.
На мужа.
Потому что взрослый мужчина заставил собственного ребёнка стыдиться того, что она не хочет отдавать любимую вещь.
— Никто больше не возьмёт ничего без твоего разрешения, — сказала я.
— Обещаешь?
— Обещаю.
На следующее утро половина шкафа исчезла.
И вместе с ней — велосипед.
Вечером муж понял всё на собственном примере
После разговора с Игорем я сидела на кухне минут двадцать.
Потом встала.
Открыла его шкаф.
Достала дорогие кроссовки.
Кожаную куртку.
Две новые рубашки.
Часы, подаренные братом, я не тронула.
Личные памятные вещи — тоже.
Я собрала только одежду.
Отнесла всё в спальню и сложила в большой пакет.
Когда Игорь вернулся, первым делом открыл шкаф.
— Кать!
Я продолжала читать Алисе книжку.
— Катя!
Он ворвался в детскую.
— Где моя куртка?
— Отдала.
— Куда?!
— Людям, которым нужнее.
Его лицо изменилось.
— Ты что, совсем?!
— Почему?
— Это мои вещи!
— Правда?
— Ты издеваешься?
Я закрыла книгу.
— Алиса, иди умойся.
Когда дочь вышла, я посмотрела на мужа.
— Тебе неприятно?
— Ты отдала куртку за сорок тысяч!
— Купишь новую.
— Катя!
— У тебя ещё есть куртки.
— Это другое!
— Почему?
Он замолчал.
— Потому что ты взрослый?
— Да!
— Прекрасно. Значит, ты можешь заработать и купить себе новую. Алисе пять лет. Она не может.
— Лиза осталась без отца!
— А наша дочь сегодня поняла, что отец может зайти в её комнату и забрать всё, что захочет.
— Не драматизируй.
— Ты украл у собственного ребёнка велосипед.
— Я его покупал!
— В подарок.
Он отвернулся.
— Лиза не чужая.
— А Алиса кто?
Тишина.
— Я спрашиваю: Алиса тебе кто?
— Дочь.
— Тогда почему твоя дочь должна оплачивать твоё чувство вины перед сестрой?
Он резко схватил куртку с вешалки.
— С тобой невозможно разговаривать.
— Зато с Мариной, видимо, очень легко.
Он ушёл.
Хлопнула дверь.
А я открыла блокнот.
Написала одно слово.
«Развод».
И долго смотрела на него.
Страшно не было.
Странно.
Но не страшно.
Неделю Игорь жил у матери
Он не звонил.
Я тоже.
Алиса спросила о нём только однажды.
— Папа придёт?
— Не знаю.
Она задумалась.
— А мои вещи вернёт?
Мне нечего было ответить.
Через несколько дней позвонил Виктор Сергеевич.
Отец покойного мужа Марины.
— Катенька, можно поговорить?
— Конечно.
— Я слышал, у вас проблемы.
Я вздохнула.
— Разводимся.
Он долго молчал.
— Наверное, правильно.
Я удивилась.
— Почему вы так говорите?
— Марина ко мне вчера приходила.
— И?
— Потребовала квартиру.
— Какую?
— Мою.
Я решила, что неправильно поняла.
— В смысле?