Он как раз проходил по коридору.
— И что сказал?
— Что вы принимаете сильные препараты и временно не способны принимать рабочие решения.
У меня похолодели руки.
— Ещё что?
— Предложил перевести дальнейшее сопровождение проекта на его ИП. Сказал, что вы согласны.
Я закрыла глаза.
— Андрей Викторович, я ничего такого не согласовывала.
Тишина.
— Я так и подумал.
— Проект веду я.
— Хорошо.
— И если от моего имени вам ещё кто-то позвонит, пожалуйста, сразу сообщите мне.
— Договорились.
Я завершила звонок.
Максим стоял в дверях.
— Иди сюда.
Он сразу понял.
— Лар…
— Ты звонил Андрею?
— Ну…
— Да или нет?
— Да.
— И сказал, что я неадекватна из-за лекарств?
— Я не так сказал.
— Он только что повторил мне твои слова.
Максим начал злиться.
Лучший способ защиты для человека, которого поймали.
— А что мне было делать? Ты лежишь! Проект огромный!
— Он мой.
— Мы женаты.
— И?
— Деньги всё равно семейные.
Вот тогда я впервые почувствовала настоящий страх.
Не потому, что он хотел денег.
Потому что говорил так, будто моё дело уже принадлежит ему.
— Ты вообще понимаешь, сколько там работы?
— Да какая работа? Дизайнеры рисуют картинки и берут бешеные деньги.
Я смотрела на человека, с которым прожила семь лет.
И вдруг подумала:
«А он вообще знает, чем я занимаюсь?»
В тот же вечер я поменяла всё.
Пароли.
Доступы.
Резервные электронные адреса.
Настройки банков.
Добавила подтверждение операций по биометрии.
Перенесла рабочие файлы в облачное хранилище.
Предупредила сотрудников.
А потом позвонила знакомой юристке.
Просто «на всякий случай».
Как оказалось, вся моя дальнейшая жизнь решила уместиться именно в этот случай.
Потому что следующим утром свекровь привела нотариуса.
Когда Максим вернулся домой, его мать уже орала так, что слышал весь подъезд.
— Она совсем обнаглела! Угрожала человеку! Записывала нас!
Он вошёл в спальню.
Посмотрел на меня.
Потом на бумаги.
— Что произошло?
Я не ответила.
Просто нажала кнопку.
На экране появилось видео.
— Подписывай, не дури! Ты теперь беспомощная! Максим сам будет всеми деньгами распоряжаться!
Голос его матери звучал прекрасно.
Чётко.
Громко.
Даже она сама замолчала.
Максим побледнел.
— Мам…
— Что «мам»?! Я ради тебя старалась!
Я внимательно посмотрела на мужа.
— Ты знал?
— О чём?
— Не надо.
— Лариса…
— Ты знал, что она приведёт нотариуса?
Он отвёл глаза.
Этого хватило.
— Знал.
— Я думал, ты согласишься.
— Почему?
— Ну ты же сейчас…
Он посмотрел на мои ноги.
И остановился.
— Какая?
— Я не это хотел сказать.
— Скажи.
Молчание.
И тогда его мать закончила за него:
— Бесполезная!
Комната замерла.
Татьяна Леонидовна ещё не поняла, что сказала.
А я поняла.
И Максим тоже.
— Мама, замолчи.
Но было поздно.
— Значит, вот как.
Я посмотрела на них.
— Пока я зарабатывала — была полезная.
— Лар…
— Пока оплачивала половину расходов — полезная.
— Перестань.
— А как только сломала ноги — можно забрать пароли, клиентов и счета.
Татьяна Леонидовна скрестила руки.
— Не строй из себя жертву. Мы семья.
Я усмехнулась.
— Какая удобная фраза.
Я развернула ноутбук к Максиму.
— Видишь эту таблицу?
Он смотрел.
— За последние три недели я закрыла два этапа проектов.
Показала поступления.
— Получила двести шестьдесят тысяч.
Свекровь замолчала.
— А здесь новый договор.
Я открыла документ.
— Ещё один проект.
Максим сглотнул.
— Даже лежа в гипсе я продолжаю обеспечивать себя.
Я закрыла ноутбук.
— Поэтому сейчас произойдёт следующее.
Татьяна Леонидовна фыркнула.
— Ой, напугала.
— Квартира принадлежит мне.
Свекровь перестала улыбаться.
— Родители купили её до моего брака.
Я посмотрела на мужа.
— Максим, у тебя два часа собрать вещи.
Он побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за мамы?
— Нет.
Я покачала головой.
— Из-за тебя.
— Но я же ничего…
— Ты позвонил моему клиенту.
Он молчал.
— Ты пытался забрать мой контракт.
— Я хотел помочь.
— Ты согласился получить полный доступ к моим счетам.
— Для семьи!
— И позволил привести нотариуса к женщине, которая физически не может даже встать.
Он сел на край стула.
— Лариса, давай спокойно.
— Я впервые за последние недели совершенно спокойна.
Свекровь взорвалась.
— Да кому ты нужна такая?!
Максим резко повернулся.
— Мама!
— Что мама?! Пусть правду услышит! Лежит тут королевой! Максим молодой мужчина! Ты думаешь, он три месяца возле твоего горшка сидеть будет?
Тишина стала почти физической.
Я смотрела на мужа.
Он смотрел в пол.
Вот тогда стало больно.
Не из-за её слов.
Из-за его молчания.
— Максим.
Он поднял глаза.
— Ты так думаешь?
— Я ничего не думаю.
Иногда это худший ответ.
Я кивнула.