В тот вечер, когда бывший муж позвонил мне с просьбой приютить его мать, я впервые за девять лет позволила себе рассмеяться ему в трубку.
— Артём, ты ничего не перепутал? — спросила я. — Ты развёлся со мной, потому что нашёл женщину получше. Твоя мама радовалась этому больше всех. А теперь я должна забрать её к себе?
— Лена, ну не начинай! — раздражённо ответил он. — Она пожилой человек! Неужели у тебя совсем совести нет?
— Совести у меня достаточно. А вот свободной комнаты для твоих проблем больше нет.
Я отключила телефон.
Тогда я ещё не знала, что через несколько дней бывшая свекровь появится на моём пороге с потрёпанной сумкой, старой фиалкой и неожиданным признанием.
И что именно я помогу ей вернуть миллионы, которые забрала новая любовь моего мужа.
Но самое удивительное произойдёт гораздо позже, когда Артём захочет вернуться домой…
3
Каждый четверг моей жизни на протяжении девяти лет начинался с одного и того же списка.
Творог — обязательно обезжиренный.
Хлеб — только свежий, из пекарни на углу.
Лекарства — строго по названиям, без дешёвых аналогов.
Квитанции, батарейки, продукты, бытовые мелочи.
А ещё обязательный пункт, который существовал исключительно в голове: выслушать все претензии Тамары Сергеевны и ни разу не повысить голос.
Тамара Сергеевна была матерью моего мужа.
Женщиной шестидесяти восьми лет, убеждённой, что её сын достоин принцессы, а женился почему-то на обычной бухгалтерше.
Мне было тридцать восемь.
Я работала главным бухгалтером в небольшой торговой компании. Зарабатывала прилично, жила в собственной двухкомнатной квартире, доставшейся от бабушки, и считала себя вполне счастливой женщиной.
Во всяком случае, до того момента, пока не обнаружила, что девять лет брака незаметно превратили меня в бесплатную домработницу для двух взрослых людей.
— Леночка, ты опять не тот хлеб купила! — встречала меня свекровь.
— Вы же просили ржаной.
— Ржаной бывает разный! Ты за девять лет так и не запомнила?
— В следующий раз куплю другой.
— Конечно, купишь. Больше некому.
Мой муж Артём никогда не ездил к матери по четвергам.
— Лен, ну ты же знаешь, какая она, — говорил он. — Я через десять минут с ней ругаться начинаю. А ты терпеливая. У тебя талант находить общий язык.
Слово «терпеливая» он произносил так, словно вручал мне медаль.
И я действительно терпела.
Когда свекровь критиковала мою причёску.
Когда за праздничным столом объявляла, что её сын сильно ошибся с выбором жены.
Когда при гостях спрашивала, почему у нас до сих пор нет детей, хотя прекрасно знала, сколько болезненных разговоров мы с Артёмом уже пережили на эту тему.
Я молчала.
Мне казалось, что именно так и сохраняют семью.
Теперь я понимаю: иногда молчание не спасает отношения, а лишь позволяет другим людям забыть, что у тебя тоже есть чувства.
О переменах я догадалась раньше, чем Артём решился заговорить.
Он внезапно начал пользоваться дорогим парфюмом, хотя прежде считал это бессмысленной тратой денег.
Купил несколько новых рубашек.
Стал брать телефон даже в ванную.
А однажды вечером, когда ему пришло сообщение, я увидела, как он улыбается экрану.
Так он не улыбался мне уже несколько лет.
В воскресенье утром всё закончилось.
Я жарила сырники, когда Артём сел за кухонный стол и произнёс:
— Лена, нам надо поговорить.
По его лицу я сразу поняла, о чём пойдёт речь.
— Я подал заявление на развод.
Я выключила плиту.
— Давно решил?
— Несколько месяцев назад.
— У тебя кто-то есть?
Он опустил глаза.
— Да. Её зовут Кристина. Ей двадцать семь. Но возраст тут ни при чём. Просто рядом с ней я снова чувствую себя живым.
Мне захотелось спросить, кем же он чувствовал себя рядом со мной все девять лет.
Но я промолчала.
Артём принял моё спокойствие за слабость.
— Давай разойдёмся цивилизованно, — продолжил он. — Машину я забираю, кредит за неё тоже мой. А вот насчёт квартиры есть вопрос.
— Какой?
— Мы столько лет здесь прожили. Ремонт вместе делали. Я консультировался со специалистом. Мне положена компенсация за вложения.
Я медленно повернулась к нему.
— Сколько?
— Миллион пятьсот тысяч.
В кухне стало очень тихо.
Потом я засмеялась.
— Лена, что смешного?
— Ты действительно считаешь, что я должна заплатить тебе за то, что ты девять лет жил в моей квартире?
— Мы были семьёй!
— Именно. Были.
Он раздражённо откинулся на спинку стула.
— Я имею право на свою долю!
— Тогда тебе будет интересно узнать кое-что о нашем ремонте.
Я достала из шкафа папку с документами.
Моя бабушка оставила мне не только квартиру, но и крупный денежный вклад. Именно эти деньги я потратила на ремонт.
Все переводы сохранились.
Договоры с рабочими были оформлены на меня.
Платежи проходили через отдельный счёт.
— Помнишь, как ты гордился, что выбрал плитку в ванную? — спросила я.
— И что?
— Выбрать плитку и оплатить ремонт — не одно и то же.