Тётя Галина писала, что я испортила отцу праздник.
Двоюродная сестра требовала помириться.
Брат прислал короткое сообщение:
«Ты хоть понимаешь, что дети теперь останутся без дачи?»
Я ответила:
«Дети не виноваты. Но обещания взрослые должны выполнять сами».
Андрей предложил поменять замки.
— Не для того, чтобы наказать родителей, — объяснил он. — Просто мы должны знать, у кого есть доступ к нашему дому.
Мы приехали в субботу утром.
И обнаружили у калитки незнакомый микроавтобус.
Рядом стояли Игорь и двое грузчиков.
Один уже держал в руках тяжёлую коробку.
— Что происходит? — спросила я.
Брат обернулся.
— Переезжаем. Папа сказал, что ты покричишь и успокоишься.
Я даже не сразу нашлась с ответом.
— Игорь, мы вчера прямо сказали, что ты сюда не переедешь.
— Ты серьёзно собираешься выгнать родных племянников?
— Я никого не выгоняю. Вы ещё не въехали.
В этот момент из машины вышла Светлана.
Она выглядела измученной. На руках у неё спал младший сын, а старшая дочь держала плюшевого зайца.
— Вероника, пожалуйста, — сказала она. — Мы уже почти всё вывезли. Игорь уверял, что вы договорились.
Я посмотрела на детей.
И вдруг почувствовала не злость, а глубокую усталость.
Игорь использовал собственных детей точно так же, как отец использовал нас с мамой: в качестве аргумента, против которого якобы невозможно возразить.
— Света, детей я всегда рада видеть. Но постоянного проживания здесь не будет. Давай сначала найдём выход из ситуации.
Она опустилась на скамейку.
И неожиданно расплакалась.
— Он сказал, что дача ему достанется после родителей. Что сестра давно отказалась от своей доли.
— Какой доли? — удивилась я. — Наши родители никогда не владели этим домом.
Светлана медленно подняла глаза.
— Подожди… То есть Игорь вообще не имеет к нему отношения?
Я покачала головой.
Она посмотрела на мужа так, как смотрят на человека, которого внезапно перестают узнавать.
— Ты заставил меня отказаться от квартиры из-за дома, который тебе даже не принадлежит?
Игорь отвернулся.
Андрей помог Светлане связаться с хозяйкой прежнего жилья. К счастью, та ещё не нашла новых жильцов и согласилась продлить аренду на месяц.
Грузчики увезли коробки обратно.
Перед отъездом брат подошёл ко мне.
— Ты всегда была папиной любимицей, — вдруг сказал он.
Я даже рассмеялась от неожиданности.
— Ты серьёзно?
— Тебе всё самой удавалось. А мне всегда приходилось просить.
Я долго смотрела на него.
— Игорь, мне ничего не доставалось просто так. Я работала, экономила, ошибалась и начинала заново. А ты привык, что кто-нибудь обязательно решит твою проблему.
Он хотел возразить, но я продолжила:
— Знаешь, что самое обидное? Я бы помогла тебе найти жильё. Я бы разрешила детям приезжать на выходные. Но ты даже не посчитал нужным спросить меня.
Он промолчал.
И впервые мне не захотелось его утешать.
Через два дня приехала мама.
Она держала маленькую жестяную коробочку, в которой лежали запасные ключи от дачи.
— Возьми, дочка.
Я пригласила её на кухню.
Мы долго пили чай.
Потом мама неожиданно сказала:
— Я виновата перед тобой.
— Мам…
— Нет, дай договорить. Я всю жизнь говорила тебе, что отец просто строгий, что нужно уступать, что Игорь маленький. А потом он вырос, но я продолжала повторять те же слова.
Она вытерла глаза.
— Я боялась скандалов. И постепенно привыкла, что спокойствие в доме покупается твоим молчанием.
У меня сжалось сердце.
— Почему ты никогда меня не защищала?
Мама долго смотрела в чашку.
— Потому что тогда пришлось бы признать, что я тоже позволяла ему обижать тебя.
Это было первое настоящее признание за многие годы.
Не оправдание.
Не просьба потерпеть.
Признание.
Я взяла её за руку.
— Мам, я не хочу больше жить обидами. Но и возвращаться к прежнему не буду.
Она кивнула.
— И правильно.
Мы немного помолчали.
А потом я достала из шкафчика тот самый праздничный конверт.
— Мам, помнишь, ты мечтала увидеть море?
Она растерянно улыбнулась.
— Конечно.
— Я связалась с пансионатом. Они разрешили заменить одного гостя в бронировании.
— И кто же поедет вместо отца?
Я положила перед ней новое подтверждение.
Она прочитала первую строчку, потом вторую.
И вдруг заплакала.
Теперь в бронировании стояли два имени.
Елизавета Сергеевна и Вероника Андреевна.
— Дочка, но ведь это дорого…
— Всё уже оплачено.
— А отец?
— Папа хотел подарить Игорю то, что ему не принадлежало. А я хочу подарить тебе то, о чём ты мечтала всю жизнь.
Мама неожиданно улыбнулась сквозь слёзы.
— Знаешь, я ведь никогда не была на море. Даже когда вы были маленькими, мы всё время ездили только к родственникам.
— Значит, пора исправлять.
Перед отъездом отец позвонил.
Я долго смотрела на экран, прежде чем ответить.
— Вероника, мать сказала, что едет с тобой.
— Да.
— А меня, значит, вычеркнули?