— Если проверка подтвердит показатели.
— Вас не пугают наши долги?
— Меня пугают только долги, происхождение которых никто не способен объяснить.
Он усмехнулся.
Мы обсуждали предприятие почти три часа.
В конце разговора Борис неожиданно спросил:
— А вы знакомы с нашим коммерческим директором?
Я выдержала паузу.
— Да.
— Константин Миронов. Очень сильный специалист, хотя человек непростой.
— Знаю.
— Работали вместе?
— Были женаты.
Борис замер.
— Простите?
— Константин — мой бывший муж.
Он медленно откинулся на спинку кресла.
— И вы хотите купить компанию, где он работает?
— Я хочу купить компанию, которую можно сделать прибыльной.
— Вы собираетесь его уволить?
— Если он хорошо работает, зачем?
Борис долго смотрел на меня.
— Не хотелось бы, чтобы моя компания стала инструментом семейной мести.
Я открыла отчёт.
— Тогда посмотрите на эти цифры. Они существовали задолго до моего развода.
Через месяц сделка состоялась.
Я приобрела контрольный пакет и стала генеральным директором.
На первом собрании руководителей Константин сидел у окна.
Он что-то писал в телефоне и почти не слушал вступительную речь Бориса.
— Коллеги, представляю нового собственника и генерального директора — Ларису Николаевну Миронову.
Константин поднял голову.
Лицо его изменилось мгновенно.
— Лара?!
В переговорной повисла тишина.
Я спокойно открыла папку.
— Добрый день, коллеги. Предлагаю перейти к финансовым результатам.
После собрания Константин догнал меня в коридоре.
— Ты что здесь делаешь?!
— Работаю.
— Не издевайся! Ты купила компанию?
— Контрольный пакет.
Он нервно рассмеялся.
— Это какая-то шутка.
— Достаточно дорогая для шутки.
— Ты сделала это из-за меня?
Я посмотрела на него с удивлением.
— Костя, ты действительно считаешь, что я потратила десятки миллионов только ради возможности встретиться с тобой в коридоре?
Он побледнел.
— Значит, теперь будешь мстить?
— Нет. Будешь выполнять свои обязанности.
— И ты оставишь меня работать?
— Пока ты приносишь пользу компании и соблюдаешь правила.
Он усмехнулся.
— Посмотрим, сколько ты здесь продержишься.
Я улыбнулась.
— Эту фразу я уже слышала.
Первые недели были напряжёнными.
Я ввела новые правила согласования крупных сделок.
Любая дополнительная скидка, отсрочка платежа или изменение коммерческих условий должны были проходить финансовую проверку.
Большинство руководителей приняли порядок спокойно.
Константин — нет.
— Ты убиваешь продажи бюрократией! — заявил он на совещании.
— Я защищаю прибыль компании.
— Ты ничего не понимаешь в работе с клиентами!
— Возможно. Поэтому у нас есть коммерческий директор. Но его задача — зарабатывать деньги, а не раздавать их без согласования.
Он промолчал.
Через десять дней выяснилось, что Константин подписал дополнительное соглашение с крупным клиентом, нарушив новые правила.
Скидки и отсрочки оказались настолько невыгодными, что прибыль по контракту почти исчезала.
Руководитель кадровой службы принесла документы.
— Лариса Николаевна, у Константина Викторовича уже есть действующее взыскание за похожий случай. Оно было оформлено ещё при прежнем собственнике.
— Вы запросили объяснение?
— Да.
— Клиент действительно собирался уйти?
— Нет подтверждений.
— Финансовый директор был доступен?
— Весь день находился в офисе.
Я закрыла папку.
— Тогда действуйте по установленной процедуре.
Кадровик посмотрела на меня внимательно.
— Вы уверены?
— А если бы на документах стояла другая фамилия?
— Я рекомендовала бы расторжение договора при соблюдении всех необходимых требований.
— Значит, фамилия ничего не меняет.
Через несколько дней секретарь сообщила, что документы готовы.
Я попросила пригласить Константина к четырём часам.
И вот он сидел напротив меня.
В том самом сером костюме, который надевал на наши бракоразводные переговоры.
— Значит, дождалась? — спросил он, увидев кадровика.
— Чего именно?
— Момента, когда сможешь меня унизить.
Я открыла папку.
— Константин, мы обсуждаем нарушение коммерческого регламента.
Он ударил ладонью по столу.
— Не притворяйся! Ты всё это специально устроила!
— Ты подписал соглашение без согласования?
— Подписал! Потому что я умею работать!
— Ты знал о правилах?
— Знал!
— Тогда почему нарушил?
Он наклонился вперёд.
— Потому что я не собираюсь подчиняться твоим глупым указаниям!
В кабинете стало тихо.
Я смотрела на него и вдруг ясно поняла: передо мной всё тот же человек.
Он по-прежнему считал, что его желания важнее любых договорённостей.
Что ответственность существует только для других.
Что чужое несогласие — личное оскорбление.
— Костя, — сказала я спокойно, — ты когда-нибудь замечал, что у тебя всегда виноват кто-то другой?
Он нахмурился.
— Что?