— И ты ничего не скажешь?!
— Скажу. Валерия права.
Лицо Светланы вытянулось.
— Что?!
— Ты слишком часто обсуждаешь чужую жизнь. Недавно ты рассказала мне о разводе соседки, хотя та просила никому не говорить. А позавчера пересказала проблемы Максима на работе.
С экрана планшета донёсся голос младшего сына:
— Кстати, я тоже хотел об этом спросить. Свет, откуда ты вообще узнала о моих неприятностях?
Светлана побледнела.
— Да что вы все на меня набросились?!
Свёкор Виктор Петрович, до этого молчавший, аккуратно сложил салфетку.
— Дочь, никто на тебя не набрасывается. Но человек, который постоянно рассказывает чужое, однажды обнаруживает, что ему перестали доверять.
— Папа, и ты туда же?
— Я слишком долго молчал.
Валерия видела, как меняется лицо Светланы. Сначала раздражение, затем гнев, а потом испуг.
Но самое важное было ещё впереди.
— Света, — тихо произнесла Валерия, — ты помнишь тот день, когда рассказала родственникам, что мы с Артёмом обращались к врачу?
Светлана отвела глаза.
— Ну, опять старое вспоминаем…
— Для тебя это старое. А я помню, как после семейного праздника плакала в туалете, потому что каждый второй считал своим долгом спросить, почему у нас нет ребёнка.
Артём резко поднял голову.
— Лера, я не знал, что ты тогда…
— Потому что ты не спросил.
Голос Валерии дрогнул впервые за весь вечер.
— Мне было больно. А ты сказал, что Света не со зла. Знаешь, иногда человеку совсем не легче от того, что его ранили без злого умысла.
Артём смотрел на жену так, будто впервые услышал то, о чём она пыталась говорить годами.
— Прости меня, — тихо сказал он.
Светлана вскочила.
— Отлично! Значит, сегодня решили сделать из меня чудовище!
Она схватила сумочку.
— Больше ничего вам рассказывать не буду! И вообще, можете забыть мой номер!
У двери Светлана остановилась, ожидая, что кто-нибудь бросится следом.
Но никто не побежал.
Лишь мать сказала:
— Света, ты можешь уйти. Но от правды это тебя не избавит.
Дверь хлопнула.
Минут десять никто не говорил.
Валерия смотрела на остывшее мясо и чувствовала совсем не ту радость, которую ожидала.
Да, её услышали.
Да, впервые за много лет родственники признали очевидное.
Но почему-то вместо удовлетворения пришла усталость.
— Лера, — наконец произнёс Артём, — я действительно виноват.
Она повернулась к нему.
— Я доверяла тебе. Не потому, что это какая-то страшная тайна. А потому, что ты мой муж. Мне хотелось самой решать, кому сообщать о своих успехах.
Он кивнул.
— Я понял.
— Надеюсь.
Свёкор налил себе чаю.
— А Светка вернётся.
— Почему вы так уверены? — спросила Валерия.
— Потому что пальто оставила.
Все невольно посмотрели на вешалку в прихожей.
Действительно, новое пальто Светланы висело между курткой Артёма и старым плащом свекрови.
Максим на экране рассмеялся первым.
Напряжение немного спало.
Через несколько минут дверь осторожно открылась.
Светлана вошла в комнату без привычного громкого приветствия.
— Пальто забыла, — пробормотала она.
— Мы заметили, — спокойно сказал отец.
Она сняла пальто с вешалки, но не стала надевать.
Постояла у двери, потом вдруг спросила:
— А можно мне обратно за стол?
Галина Михайловна молча отодвинула стул.
Светлана села.
Её руки дрожали.
— Я хочу кое-что сказать.
Все посмотрели на неё.
— Вы думаете, я такая довольная своей жизнью? Думаете, мне нравится бегать с чужими новостями?
Она судорожно вдохнула.
— Я прихожу домой, а там тишина. Телевизор, чайник и телефон. С работы возвращаться не хочется, потому что дома никто не ждёт. Муж ушёл четыре года назад. Детей нет. Подруги давно заняты своими семьями. А я будто застряла в одном и том же дне.
Светлана опустила голову.
— Когда я кому-нибудь звоню, мне даже рассказать нечего. Вот я и рассказываю про вас. Про ваши повышения, поездки, покупки… Люди слушают, спрашивают, удивляются. И на несколько минут мне кажется, что я тоже кому-то интересна.
В комнате стало совсем тихо.
— Это глупо, — прошептала она. — Я понимаю. Только я не знала, как иначе.
Валерия смотрела на золовку.
Она представляла её самоуверенной, наглой, бесцеремонной.
Но сейчас перед ней сидела обычная одинокая женщина, которая перепутала внимание с близостью.
— Света, — мягко сказала Валерия, — мне жаль, что тебе тяжело.
Та подняла красные глаза.
— Правда?
— Правда. Но твоё одиночество не даёт тебе права распоряжаться чужими тайнами.
Светлана медленно кивнула.
— Я знаю.
— Если тебе хочется поговорить, можно просто позвонить и сказать: «Лера, мне грустно, давай выпьем кофе». Не нужно придумывать повод за счёт моей жизни.
— Ты бы согласилась?
— Возможно. Если бы ты перестала обсуждать меня с другими.
У Светланы задрожали губы.
— Я попробую.
— Не попробуй. Начни.
Светлана протянула руку через стол.
— Прости меня.
Валерия немного помедлила, а затем пожала её.