Пакет вылетел из моих рук и ударился о край кухонного стола.
Одна ампула разбилась сразу.
Потом вторая.
По линолеуму растеклась прозрачная жидкость с резким аптечным запахом.
— Совсем изнежилась! — рявкнул Николай Семёнович. — Лекарства ей, видите ли, понадобились! Ты бы лучше машину на меня переписала, раз всё равно нормально ездить не умеешь!
Я смотрела на осколки.
Три тысячи рублей.
Но дело было даже не в деньгах.
3
У меня уже несколько недель немели пальцы на правой руке.
Я работала процедурной медсестрой.
Каждый день ставила уколы, брала кровь, ставила капельницы.
Если рука начинает терять чувствительность, это не «неженство».
Это угроза профессии.
Но свёкра это не волновало.
Его вообще мало волновало то, что не касалось его самого.
Он приехал к нам «на месяц».
Два года назад.
И остался.
Сначала сломался отопительный котёл в его доме.
Потом понадобилось обследование.
Потом он сказал, что одному скучно.
Потом каким-то образом получилось, что человек, приехавший временно, занял кухню, половину шкафа, балкон, телевизор и мой автомобиль.
Мой муж Алексей стоял у холодильника.
Ему было тридцать пять.
Но рядом с отцом он мгновенно становился школьником.
— Вика, ну хватит, — пробормотал он. — Батя просто вспылил.
— Он разбил мои лекарства.
— Купим новые.
Я посмотрела на него.
— Кто купит?
Алексей отвёл глаза.
Николай Семёнович фыркнул.
— Устроила трагедию из-за стекляшек.
Потом ткнул пальцем в сторону прихожей.
— Ключи от машины утром оставишь на тумбочке. Мне на рыбалку.
— Нет.
На кухне стало тихо.
Даже Алексей поднял голову.
Свёкор медленно повернулся.
— Чего?
Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучал мой голос.
— Машину не дам.
— Ты кому условия ставишь?
— Никому. Просто говорю: не дам.
Лицо Николая Семёновича начало наливаться красным.
— Я эту машину сколько раз в сервис возил!
— За мой счёт.
— Я бензин заливал!
— С моей карты.
— Да ты вообще…
Алексей встрял:
— Вика, ну чего ты начинаешь? Бате утром ехать. Ты всё равно завтра в дневную смену. На автобусе доберёшься.
Я повернулась к мужу.
— Это моя машина.
— Мы семья.
— Когда мне штрафы приходят, мы тоже семья?
Он замолчал.
Свёкор раздражённо махнул рукой.
— Опять про эти копейки.
Копейки.
За восемь месяцев с моей карты списали сорок три тысячи рублей штрафов.
Превышение скорости.
Парковки.
Полоса общественного транспорта.
Стоп-линии.
Каждый раз Алексей говорил:
— Я потом верну.
Николай Семёнович говорил:
— Не обеднеешь.
А приставы просто списывали деньги.
Я работала по двенадцать часов.
Иногда по четырнадцать.
Подменяла коллег.
Ездила к пациентам на дом.
Выплачивала кредит за автомобиль.
И ещё оплачивала чужую манеру ездить.
Я наклонилась.
Взяла совок.
Стала собирать осколки.
Медленно.
Очень тщательно.
Свёкор усмехнулся.
Он решил, что победил.
— Вот и правильно. К утру ключи приготовь.
Я ничего не ответила.
Собрала стекло.
Вымыла пол.
Вымыла руки.
Вытерла их.
Потом сказала:
— Я спать.
Алексей облегчённо выдохнул.
Он всегда воспринимал моё молчание как капитуляцию.
В спальне я легла и закрыла глаза.
Алексей пришёл через полчаса.
Лёг рядом.
— Вик, ну не обижайся.
Я молчала.
— Батя старой закалки.
Тишина.
— Ему просто надо уважение.
Я повернулась к стене.
— А мне?
— Что тебе?
Я закрыла глаза.
— Ничего.
Через пять минут он уже спал.
В отличие от меня, Алексей засыпал прекрасно.
Ему не нужно было думать о том, как завтра удержать иглу онемевшими пальцами.
Не нужно было платить штрафы.
Не нужно было бояться, что утром собственная машина снова исчезнет со двора.
Я лежала до половины второго.
Потом встала.
Одевалась в темноте.
Из кухни доносился храп свёкра.
Я открыла нижний ящик обувницы.
Достала старый сапог.
Внутри лежал запасной комплект ключей от автомобиля.
Я спрятала его туда месяц назад.
После того как Николай Семёнович сказал Алексею:
— Надо машину на тебя или на меня оформить. Чего она на бабе числится?
Там же лежали документы.
Я обулась.
Накинула куртку.
Тихо вышла из квартиры.
Белая машина стояла возле соседнего подъезда.
Как обычно, одним колесом на газоне.
В салоне пахло табаком.
На заднем сиденье лежали рыболовные сапоги.
В дверном кармане — пачка сигарет.
Я села.
Подвинула сиденье.
Протёрла руль салфеткой.
Повернула ключ.
Двигатель завёлся с первого раза.
Я выехала на пустую ночную улицу.
И впервые за долгое время почувствовала себя хозяйкой собственной машины.
Через двадцать минут я въехала на круглосуточную охраняемую парковку рядом с работой.
Охранник выглянул из будки.
— Надолго?
— На месяц.
— Хорошо.
Я заплатила.
Припарковалась под камерой.
Забрала документы.
Страховку.