В банке мне одобрили кредит. Я вложила накопления, отказалась от отпуска, сократила расходы.
Следующие полгода стали самым тяжёлым временем моей жизни.
Днём я работала.
Вечерами разговаривала со строителями.
В выходные ездила покупать материалы, проверяла счета и следила за ремонтом.
Иногда возвращалась домой настолько уставшей, что засыпала, не успев поужинать.
Родственники мужа не появлялись.
Свекровь лишь иногда звонила.
— Верочка, как там ремонт?
— Идёт.
— Ты только слишком много не трать. Всё-таки дача, а не дворец.
А затем обязательно рассказывала, какую дорогую сумку присмотрела Кристина или куда они с Николаем собираются поехать на отдых.
Я перестала ждать от них участия.
И неожиданно стало легче.
К зиме дом восстановили.
Новая крыша, исправная проводка, светлые комнаты, чистая веранда.
Я приехала принимать работу одна.
Постояла посреди гостиной, провела ладонью по свежему подоконнику и вдруг расплакалась.
Не от горя.
От облегчения.
Дом выстоял.
И я тоже.
Однако каждый месяц банк исправно списывал с моего счёта внушительную сумму.
Однажды коллега сказала:
— Вер, а почему бы тебе не сдавать дом отдыхающим? Место прекрасное, до озера недалеко. Люди за такое хорошие деньги платят.
Сначала я отмахнулась.
Пустить чужих людей в мамин дом?
Но потом посмотрела на кредитный график.
И задумалась.
Я изучила объявления, посчитала расходы, купила новое постельное бельё, красивую посуду и сфотографировала комнаты.
Весной разместила объявление.
Первую бронь получила спустя несколько дней.
Молодая семья с ребёнком приехала на выходные.
После отъезда они оставили дом в идеальном порядке и написали тёплый отзыв.
Через неделю поступила следующая заявка.
Потом ещё одна.
К началу лета почти весь июль оказался забронирован.
А однажды вечером Денис увидел календарь на моём ноутбуке.
— Это что такое?
— Бронирования.
— Какие бронирования?
— Я сдаю дом отдыхающим.
Он нахмурился.
— Ты что, серьёзно?
— Абсолютно.
— А родители?
— Что родители?
— Они собирались в июле приехать. Папа уже друзей предупредил. Хотят на две недели.
Я развернула экран.
— С десятого по двадцать четвёртое июля дом занят.
— Ну так отмени!
— Почему?
Денис посмотрел на меня как на человека, который внезапно заговорил на незнакомом языке.
— Потому что это мои родители!
— И что?
— Вера, не начинай! Они каждый год отдыхали там бесплатно.
Я спокойно закрыла ноутбук.
— Да. Пока ремонт, электричество, уборку и всё остальное оплачивала я. А когда случился пожар, твой отец объяснил мне, что дом только мой.
— Ты до сих пор это помнишь?
— Денис, я не просто помню. Я каждый месяц плачу за это больше тридцати тысяч.
Он поморщился.
— Получается, ты теперь с родных деньги брать собираешься?
— Нет. На их даты уже внесена предоплата. Мне нечего им предлагать.
— Отец будет в бешенстве.
— Значит, ему придётся пережить разочарование.
Муж хлопнул дверью.
А я впервые не побежала следом мириться.
Спустя две недели у калитки остановилась знакомая машина.
Свёкор вышел первым.
Следом появилась свекровь с огромной сумкой.
— Ну, показывай, Вероника, что тут у тебя получилось! — громко распорядился Николай Степанович.
Он прошёл по комнатам, проверил окна, заглянул в ванную и даже постучал по стене.
— Неплохо. Я бы, конечно, некоторые вещи иначе сделал, но сойдёт.
Я улыбнулась.
— Хорошо, что вам понравилось.
Раиса Петровна уже устроилась на веранде.
— Как здесь красиво! Мы с Николаем решили, что приедем десятого июля. На две недели. Кристина, может, тоже на пару дней заскочит.
— Не получится, — ответила я.
Свекровь удивлённо подняла брови.
— Что значит не получится?
— На эти даты дом забронирован.
Николай Степанович повернулся ко мне.
— Кем?
— Отдыхающими.
— Какими ещё отдыхающими?
— Людьми, которые оплатили проживание.
Повисла тишина.
Свёкор медленно поставил чашку.
— Ты что, чужих людей в наш дом пускаешь?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Простите. В какой дом?
— В наш! Семейный!
— Разве?
— А чей же?!
— Год назад вы сказали, что он мой.
Лицо свёкра изменилось.
— Опять ты за старое?
— Никакого старого. Просто уточняю.
— Вероника, не надо устраивать спектакль. Позвони этим людям и скажи, что планы поменялись.
— Нет.
Он замер.
— Что?
— Я не собираюсь отменять чужую бронь.
— Ты понимаешь, с кем разговариваешь?
— Конечно. С человеком, который год назад сказал мне: «Дом твой, сама выкручивайся».
Свекровь всплеснула руками.
— Ну зачем же так буквально всё воспринимать! Тогда обстоятельства были другие!
— Совершенно верно. Тогда дом был разрушен. А теперь он красивый, отремонтированный и снова всем понадобился.
— Мы тебе родные люди! — повысил голос Николай Степанович.
— Родные люди не становятся чужими, когда нужно разделить расходы.
Он покраснел.